– Ну да, – согласился Арсений, наблюдая, как Райан бросает последние комья земли на свежую могилу. Лопата захлопала по комкам, разравнивая их. Дракон выпрямился.
– Послезавтра, – сказал коротко. – Перо, напомни, из твоих девяти никто не сдох?
– Из одиннадцати, – тихо поправил Арсений. – Ещё Джон и Алиса.
– О чём вы? – тревожно спросил Фолл, закидывая на плечо вторую лопату.
– Не забивай голову, учитель, – отрезал Форс, заходя в дом.
Арсений взял за руку Джима, завидев первую же камеру в коридоре. Файрвуд в ответ пожал его пальцы.
В подвале люди сидели кто где; никто не спал, но царила тишина, не считая тихих всхлипов Натали. Она сидела на ящике, привалившись к Рою, подпольщик одной рукой обнимал её за плечи, другой держал у носа платок.
Нэт завидела вошедшую фракцию Райана.
– Суки!.. – выкрикнула хрипло. – Гореть тебе в аду, Форс!
Исами едва заметно вздрогнула.
Нэт рванулась из объятий Роя, подпольщик от неожиданности уронил свой платок, но девушку успел ухватить.
– Тихо, тихо, – прижал к себе, – ничего уже не сделаешь. Зато не мучился…
Райан равнодушно ушёл за свой стеллаж, за ним скользнула Исами. Арсений с облегчением зашёл за ними следом. Впервые он оценил эти чёртовы перегородки.
Дженни уже была тут, пристроилась под здоровым боком Джима-подпольщика, прижалась к нему осторожно. Лежала неподвижно, закрыв глаза, только тонкие пальчики слегка поглаживали запястье Нортона.
Файрвуд сразу прошёл к кровати, посчитал у Нортона пульс.
– Как ты?
– Лучше, док, – хрипло ответил тёзка. Тяжело сглотнул. – Уже не так перетряхает нутро.
– Заметно.
Джим ввёл ему обезболивающее, ещё раз проверил пульс.
– Если опять как вчера поднимется температура, – ладонь перекочевала на лоб, – меня будить сразу.
Дженни приоткрыла глаза, но ничего не сказала.
Арсений дождался, пока Джим не вернётся к нему на матрас. К удивлению Пера, когда он устроился рядом, с другой стороны привалился Джек.
– Мёрзну, – тихо.
Джим накрыл их всех пледом.
Арсений слушал ровное дыхание старшего Файрвуда и сопение младшего. Потом Джим стал дышать тише, размеренней. Уснул.
С дальнего конца подвала заскрежетали инструменты копальщиков, закашлял Билл. Он старался давить кашель, но от этого только хуже получалось.
Джек пошевелился.
– Спасибо, – еле слышно.
– За что? – Арсений в полутьме повернул к нему голову.
– Что Джиму не дал ступить.
– Само получилось.
Они помолчали.
– А Донован постоянно молился. Вечером. Из набожной семьи, наверно. Я стоял сегодня на чердаке и такая мысль пришла: вот смотри, самый страшный грех считается самоубийство. Ну, в заповедях. Получается, если выйти туда, в игру, и перерезать себе горло, спасти жизнь противнику – это будет хуже чем убить. – Он хмыкнул. – Полная дребедень.
– Точно…
– Держи.
В руку ткнулось что-то небольшое, прямоугольное.
– Выиграл, – Джек потянул на себя плед и удобней привалился к его плечу.
– Жвачка, что ли?
– Угу. Береги её, – строго сказал крыс. – Я ещё отыграю.
Второй день ходить за руку. Джиму было тяжело осознавать, что он ограничивает Арсеня в передвижении, в работе. Пусть это пока что незаметно, пусть пока им за руку ходить приятно (хоть и немного неудобно из-за разницы роста и шага), но чем дальше, тем больше это будет тяготить.
Значит, нужно как можно быстрее уничтожить Мэтта, – решил док. Эта мысль немного успокоила.
И попросить поставить меня с Нэт
Пусть девочка умрёт быстро
В том, что сам выиграет, Джим не сомневался. Он не давал себе права на проигрыш.
Они предупредили Билла о вылазке, он должен был проинформировать остальных, как себя вести. Только брату Джим самолично шепнул, предупредив, чтоб не смел за них волноваться. Джек только пробухтел что-то, а Джим ощутил острый укол совести. Каково ему, неугомонному младшему, понимать, что без него творится что-то грандиозное, полезное, интересное, и где задействованы Арсень и брат?
Ничего не поделаешь.
Они пережидали время «загона» обитателей в кладовке, почти вплотную друг к другу. Джон и Райан – на коробках, Исами – стоит между ними, прислонилась спиной к полкам. Арсень опирается плечом о дверной косяк. Джим просто рядом, прислушиваясь к его теплу и звукам особняка.
Говорить не о чем.
Они – работают. Джим обшаривает гостиную. Где-то внутри назойливый червячок шепчет, что нужно, пока есть шанс, выйти на поиск записок, но его можно пока сдерживать, а рядом с Арсенем он и вовсе почти неслышен.
Снаружи разливается Мэтт.
– Нэт, ну-ну, третий день так переживать, Рой, Энди… ага, все? Умницы, детки, теперь, – хлопок ладоней, – дружно спать. Всем добрых снов, да.
Отключается. Джим чувствует, как подпольщик отталкивается спиной от косяка. Переглядываются с Райаном, коротко кивают.
Арсень открывает дверь.
Мэтт выбрался из подпольного лаза неподалёку от кухни, насобирав на себя кучу паутины и пыли. Бесшумно раскрыл дверцы шкафа, выбираясь в тёмный коридор.
Обычно он выходил через дверь кабинета и ходил по особняку свободно, но сегодня будет пробираться по тёмным коридорам как крадущийся зверь.
Сегодня было что-то не то, нутро чуяло, паршиво жалось и заставляло его прижиматься к стенам.
