Они могли воочию убедиться, что Дженни и Джим-подпольщик отличаются большой изобретательностью. Половицы и углы полок – ещё цветочки. Две бутылки коньяка, замотанные в тряпки, в рукавах старого пальто. Мешочки с крупой, приклеенные скотчем к обоям под самым потолком (в углах), большой пакет с банками сгущёнки под ванной, стеклянные банки с солониной, затолканные в драные резиновые сапоги в шкафу, ещё крупы и макароны – в коробке из-под женской шляпки, снова крупы – на дне цветочных горшков, присыпанные землёй запечатанные пакеты. В диване в гостиной – мешок фасоли. Банка томатной пасты и консервы, спрятанные под убирающейся плашкой на лестнице в прихожей; пакет сахара килограмма на два, насколько определил Арсений, взвесив в руке, – оказался зашитым в пузо огромного плюшевого медведя в детской. Упаковка соли – в туалете, в держателе для туалетной бумаги в виде ракушки.
Этим парочка продуктовых партизан не ограничилась, и в жилых комнатах искатели находили консервы, припрятанные в шкафы, под матрасы, в тумбочки. Чей-то висящий на плечиках пиджак был с изнанки весь обклеен пакетиками с приправами – они держались на скотче. Арсений с Джеком не стали отдирать, запихали весь пиджак в пакет. Джек, хмурый и молчаливый, попутно отвинчивал от дверей жилых комнат ручки-скобы. Здесь они роли не играли, просто декоративные ручки; механизмы блокаторов находились внутри дверей.
Когда они вернулись, на полу в комнате лежали три мешка, а Дженни и Исами при свете свечки сортировали запасы. Рядом громоздились две канистры, чайник, термос и большая ваза из библиотеки – там она обычно стояла в углу, никому не нужная, кроме пауков. Всё – наполненное водой.
Когда они свалили свою добычу на ковёр, Дженни только руками всплеснула.
– Даже меньше, чем я думала… И овощей совсем нет.
– Вы – просто гении, – пропыхтел Рой, вылезая из люка в комнату. – Столько нычек изобрести… и… каких.
– Хорошо, что есть хотя бы это, – Исами странным взглядом окинула отставленные в сторону три бутылки вина. – И странно, что Мэтт оставил нашу вылазку даже без комментариев.
Райан, к которому и была обращена последняя часть фразы, промолчал.
Остаток ночи распределяли продукты, заново упаковывали, спускали в нижнюю комнату.
Арсений не выдержал, под утро заполз на кровать, приткнулся к Джиму. Подгрёб его, спящего, к себе, стараясь не касаться спины. Хотел ещё посмотреть, как там Джек, но не выдержал и отключился под тихий шорох пакетов.
– Смотри, – Мэтт довольно тыкает пальцем в монитор, – я знал, что наши птички вылетят.
– Отлично, – Алиса лежит на кровати, закинув одну загнутую в колене ногу на другую. Чувствует токами воздуха, что зад её и иже с ним бесстыдно оголён. Но на это плевать. Потому что Элис было бы плевать. А сейчас очень важно не потерять настройку на неё – именно настройку, потому что более глубокое соприкосновение уже опасно. – А что нам это даёт-то?
– Видишь ли, я, как человек честный, не мог подтвердить… ну, помнишь, когда их обвинили в том, что они вкусняшки ныкают?
Алиса кивает. Лениво, чтоб только видно было. Но Мэттью хватает – садится рядом, кладёт ладонь на её оголённое бедро.
– А теперь могу, – Стабле хохотнул. – Они же, нехорошие, совсем от коллектива отделились, непорядок. Прячут продукты, лекарства все.
– Ну ты же знаешь, что мне эти мелкие дрязги неинтересны, – бедро чувствует продвижение ладони под ещё прикрывающий подол. По телу распространяется дрожь омерзения.
Мэтт ничего не сказал про еду, оставленную Джиму.
Он наблюдает за ней только через жучки.
И когда он снова удалится, можно будет связаться с Файрвудом и Пером. Очень хорошие шансы.
А вот трахаться с этим пауком не хочется.
– Тебе нравится играть с марионетками, а я просто люблю убивать. Ещё – пытать немного. – Досадливым движением она скидывает его ладонь с бедра. – Придумал ты, как быть с нашей мисс-хозяйка?
– Ну как же… – Мэтт нехорошо улыбнулся. – Уже почти всё готово.
Всю ночь как отмороженный – мыслей никаких, действия на автомате. Когда все разобрались шуршать с продуктами и уснули, мысли начали потихоньку оттаивать.
Кинотеатр. Захлопнувшаяся дверь. Стабле издевается. Чёткое намерение умереть – так проще и понятнее, он давно решил. И вроде муторно, а всё равно легче. Руки в крови пачкать не хочется. И страшно сначала было, а после, когда в комнату зашли, когда видел, как эта Хлоя напротив стояла… ну как можно убить человека? Вот так запросто, того, кто напротив тебя дышит, у кого сердце бьётся?
Он залезает на стол, начинает провоцировать маньяка. Это даже весело. Напоминает старые паршивые времена, когда он только сюда попал и донимал Кукловода…
И девушка погибает.
Что-то мелкое, не иначе. Короткий и очень мощный разряд электричества. Разовый.
Она же могла не умереть просто оглушило
Форс
Джек убирает руки от лица. «Хвостатый», как его Перо зовёт, спит сидя, на стуле, закутавшись в куртку.
Он что-то подобрал с пола, когда вместе с Фоллом зашёл в кинотеатр забрать труп.
Если та электрическая штуковина не убила девчонку, то её добил он. Закопал живую в землю.
