– И что же мне делать дальше, учитель? – она поднимает голову к камере. – Я пытаюсь втолковать им, что тебя надо слушаться…
– Конечно, надо! Да кто ж виноват, что люди идиоты. Мало того, подлые идиоты. Я дал Перу выбор для Файрвуда сделать, думал, он благородно выберет себя. Ну представь, какой жест красивый, он перерезает горло под взглядом любимого человека, спасая тем самым его… У меня бы сердце кровью облилось. А он что вместо этого?
– Что? – Лайза, затаив дыхание, подходит ближе. В руках этого человека судьбы всех в доме.
– Обмолвился, что у беременной девчонки шансов против покалеченного доктора нет, – усмехнулся Стабле.
Девушка судорожно вздохнула и опустилась без сил на диван. Она не могла поверить. Сидела, вцепив пальцы в волосы, минуту, другую. Хорошо представлялась Кэт – беспомощная, сжавшаяся в углу, в рваном пледе. Её испуганные глаза, то, как утром она трогает чашку с чаем, которую ей подаёшь – будто не верит, что может ощущать тепло.
– Нет… – Лайза мотнула головой. – Нет, не позволю… не…
Она поднялась с дивана, не зная, куда деваться. Прошла до заброшенного химического стола Джима, вернулась обратно к дивану. Внутри нарастала паника. – Не… позволю! – выкрикнула, схватив со стола статуэтку, и швырнула её со всей силы в камин. Фарфоровая кошка раскололась на множество осколков.
– Я своё слово не могу нарушить, – вздохнул Трикстер. – Пообещал Перу свободу выбора, значит, нужно выполнять обещание. Ничего не поделаешь.
– Учитель… – Лайза протягивает к камере руки. Ужас ледяной лапой давит, пригибает к полу. Она не помнит, как дышать, как глотать, ничего нет, кроме ужаса.
– Но так как ты моя верная ученица, могу дать подсказку. Только между нами, – Мэтт заговорщицки понижает голос, и Лайза вся подаётся к динамику. Что угодно, как угодно… – Если в свой срок выполнишь мою маленькую просьбу.
– Да… Я… сделаю. Всё сделаю!
– Славно, славно, милая мисс. А теперь слушай. Файрвуд сам не имеет право голоса, за него решает Арсень. А если Арсень не сможет решить, – увы и ах, я буду вынужден сделать это сам. Джеймс Файрвуд у нас признан недееспособным, а кто, как не мудрый учитель, знает, с кем его отправить на испытание? Ну, поняла?
Лайза, до этого стоявшая, прижав ладошки к губам, часто-часто кивает. Яснее быть не может. Устранить опекуна – и Файрвуд будет нем перед голосованием. Его никто не послушает. И тогда Учитель выберет кого-то другого… Может, эту Тэн, не человек, а мраморная статуя, или раненого Нортона. Без разницы, кого.
– Но взамен, – обрывает Трикстер негромко, – докажешь свою преданность мне. В назначенный час я с тобой свяжусь, и ты должна будешь отвести Уоллис в комнату, которую я назову. Ласково, незаметненько, чтобы она ни о чём не догадалась. Всё просто очень, да? Я с ней подумываю побеседовать наедине о её поведении. Сделаешь?
Лайза выдыхает. Не убивать никого, не предавать. Всё нормально. Не хочется пачкать руки чужой кровью.
– И учти, – предупреждает Мэтт напоследок. – Проговоришься кому-то, мне придётся тебя наказать. Или не совсем тебя.
Дневных испытаний никто не отменял, и Джим за руку с Арсенем передвигались по комнатам. У Файрвуда пока не получалось ходить быстро, да и держать спину прямой ещё было затруднительно, но в целом, как он и говорил Перу – могло быть хуже. Просто перед вечерней игрой придётся выпить. Алкоголь не глушит боль так, как опиаты, но он даёт функционировать в обход неё.
Зато в такие испытательные промежутки времени можно было разговаривать. Или просто друг на друга смотреть. Джима беспокоило состояние Арсеня – судя по тому, что он рассказывал, что сам Джим видел, он действительно насилие не переносит органически. И каково ему, такому, ощущать свою причастность к убийству? Да и ко всему другому тоже. Самое худшее – говорить об этом не помогло бы, так, бессмысленное сотрясание воздуха. Поэтому – держаться за его перебинтованную ладонь и молиться, чтобы во время игры не стало резко плохо.
А особняк продолжал сходить с ума. Будто их небольшая «верхняя» фракция – единственные, кто ещё сохранил остатки здравого смысла и какой-то человечности. Это при том, что у них и убийцы, и наёмные убийцы, и даже безумный хирург имеется. Борются против маньяка, по возможности не участвуют в безумной затее на тему «останется только двенадцать», помогают друг другу.
Когда Джим и Арсень передвигались от испытания к испытанию (зимний сад – детская), из проёма лестницы, ведущей к чердаку, показалась фигура Фила. За ним, почти одновременно, протолкнулась Нэт. Последней шла Лайза. Бывшая вице-Перо сверлила Арсеня ненавидящим взглядом.
Фил и Нэт перекрыли дорогу.
– И чего вам? – Арсень остановился в паре шагов от них.
Филу, кажется, ситуация крайне не нравилась – он молчал и отводил взгляд. Зато Нэт вылезла вперёд с почти отчаянной наглостью.
– А того! Мы не собираемся умирать по твоей, Перо, указке! Так что шуруй с нами, Мэтт вечером сам противника выберет.
– «Шуровать» – простите – куда? – тихо утонил Арсень. Джим ощутил, как на его руке сжимаются пальцы.
