По полу возле двери растекалась лужа крови.
Арсений успел захватить у кивнувшего Джима пластырь, маленький бутылёк спирта и вату, и всё равно первый ворвался в огромную пустую комнату. За ним залетел бледный как смерть Джим-подпольщик.
– Джен, солнце, всё закончилось. Не шевелись, – быстро, уже выдёргивая иголки и бросая на пол вместе со шлангами. Под иглами кожа была синюшная, тёмные пятна гематом тянулись за пределы локтевых сгибов. Выглядело страшно, куда хуже, чем у них, сдавших по литру с лишком в вёдра. Выдёргивая иглу, Перо тут же выливал спирта на клочок ваты, прижимал к месту прокола и сверху закреплял крест-накрест пластырем. Понятно, долго не продержится, но на первое время остановить кровь и обеззаразить место укола – хоть что-то. Перекинул уже принявшемуся дёргать верёвки Нортону тесак в чехле, наступил в лужу крови. Достал нож, упёршись коленом в ручку кресла, принялся пилить верёвку.
Перепуганная ослабевшая девушка смотрела на них, не в силах, кажется, поверить.
– Джим… Арсень… Я… мне кажется?
– Нет, солнышко. Потерпи, – сжав зубы, Джим упрямо кромсал верёвку.
Перепиливали верёвки, пока не подоспел Джон с опасной бритвой и Джек с секатором – хрен знает, где взяли. Арсений мысленно окрестил их «народными героями» и похвалил за сообразительность. Дело пошло быстрей. В дверях застряла толпа, но, к счастью, не лезли и не мешали (или не к счастью, а Рой встал в дверях и выпихивал особо рьяных). Перо успел щёлкнуть «живую» фотографию с процессом работы и ещё одну, как падают верёвки с тонкого запястья Джен. Вчетвером они освободили девушку минут за пять. Нортон, распилив ножом последние верёвки, обнял её здоровой рукой, прижал к себе, ткнулся на секунду лицом в спутанные светлые волосы.
– Всё хорошо будет, родная… давай… – крепко обхватив её за талию, помог подняться. Дженни закинула тонкую руку на его шею, и Арсений порадовался, что пластырь всё-таки не отвалился (не забыв снять момент).
Джон порывался тоже помочь, но Джек молча дёрнул его за руку.
– Не мешай, – буркнул, и бывший Кукловод наградил его злым взглядом.
Арсений смотрел, как парочка ковыляет до двери, как доверчиво Джен жмётся к подпольщику.
По нервам как раскалённой плёткой стегнуло – упускает драгоценные мгновения. Забежал вперёд, ощущая, как замедляется и становится необычайно чётким мир, когда пальцы уже сами, не чувствуя боли, подгоняли настройки под освещение; и в последний момент, ощущая выскальзывающий хвост нужного мгновения, сделал кадр – кровавые следы на полу, тянущиеся за подошвами его ботинок и её кед, и они двое, едва не падая, обнявшись, в жёлто-сером свете, падающем наотмашь с тусклых потолочных лампочек. На бледных губах попытки улыбаться, Джен ещё и зажмурившись…
Мир, из которого с мясом вырвали кадр, обрушился на Арсения сверху вернувшимся течением времени, напоминая о себе. Слабость от кровопотери, измождение, адская боль в ладонях.
Он едва не застонал и подавил желание сесть на пол, сжавшись в комок. Вместо этого щёлкнул ещё раз, чтоб отвлечься. Это уже так, для проформы, нужный кадр был сделан.
А ещё во второй попал Фолл. Взъерошенный, серьёзный и даже обречённый в чём-то.
А вам, лорд, фото по душе не придётся
Задним числом, убирая фотоаппарат в сумку, Арсений его даже пожалел. Дженни не простила и прощать в ближайшем будущем вряд ли собиралась.
Толпа у входа расступилась, пропуская их. Молча.
– Блин, я им даже завидую, – пробормотал Джек рядом. Арсений, уже улыбаясь сквозь боль, хлопнул его по плечу.
Крысу было явно не по себе. Он украдкой глянул на Перо.
– Ничего, будут и на твоей улице эпичные моменты, – посулил ему Арсений сквозь зубы, перекидывая чехол за спину.
– Башка кружится, – вздохнул крыс и потёр бинты на горле. – Пойдём.
Он обернулся к замершему Фоллу.
– Будешь тут страдать или идёшь?
– Догоню, – отозвался он глухо, отворачиваясь к заколоченным окнам.
Обессиленную Дженни уложили на кровать (где уже лежал спиной на свёрнутом одеяле Райан), насильно влили полкружки жидкости – кусок сахара, растворённый в тёплом чае. Джим сказал вату со спиртом пока не убирать и дал четыре драгоценных капсулы гемостимулина из запасников. Состояние девушки, потерявшей минимум полтора литра крови, его сильно беспокоило.
К Джен, едва был окончен осмотр, тут же лёг Джим-подпольщик, обнял, а девушка ткнулась лицом в его грудь и впала в забытьё. Это было правильно, ей теперь надо спать и её нужно греть. Джим лично проверил пульс у обоих, после чего накрыл одеялом и подоткнул края, чтобы не забрался какой-нибудь случайный сквозняк.
В нижней комнате готовили ужин вызвавшиеся сами Рой и Закери, и в открытый люк втекал густой запах похлёбки из крупы и тушёнки.
