– Я должна объяснить, почему была важна очерёдность выплёскивая крови на дверь, – начала говорить устроившаяся в ногах Дракона Исами. – Кровь Арсения – мощный нейтрализатор проклятия. А дверь прихожей сейчас – самое сильное его сосредоточение. Нельзя было допустить, чтобы дверь получила кровавую дань стольких человек, поэтому, вылив ведро с кровью Арсения первым, мы, как смогли, обезопасили себя от нового выплеска.
– И потому вы тянули? – глухо спросил откуда-то из-под одеяла Нортон.
– Это важно, – бесстрастно ответила Тэн. – Зато теперь мы уверены, что проклятие не получило своё.
Джим вспомнил, как пил периодически кровь Пера, и как легчало после этого; как Тэн использовала почти каждый кусочек окровавленных арсеньевских бинтов, разрезая и подкладывая куда-нибудь. Чаще всего бросала в чашу.
Внутренний материалист ещё подвывал жалобно, но уже тихо. Его душили факты. Джим вздохнул.
Джек сопит в углу, но гораздо тише, чем обычно. Плечо ощущает тепло Арсения. Он рядом. На миг приходит мысль – а что, если бы он, и так каждый день отдающий столько крови, попал бы в это чёртово кресло, и Джим старательно её отгоняет.
– Никого не обеспокоило, что Мэтт, раньше старавшийся ополчить нас против друг друга, вышел в открытое противостояние? – закрывший глаза Джон сидел на полу, опершись спиной о кроватный столбик. Кажется, он уже не первый час об этом думает. – Раньше ссорил, теперь сплачивает. Вряд ли это от непонимания.
Джим полез в сумку за исписанным ещё вчера листком. Мысль-то стоящая.
– Хотите сказать, у него изменились цели? – Прохладный голос Тэн.
– Очень похоже.
– Да не может же быть, что просто так сменились цели, давайте и сюда мистику пришьём, – Райан злобен, трезв, и от этого ещё более злобен. Потому что, скорее всего, начался отходняк. – Он нам комнату открыл с той половины. Дразнит, сука. А теперь давай, Файрвуд, скажи, что это слишком просто.
– Иди и проспись, – с людьми в ломке лучше вообще ничего не обсуждать, – и пей много воды.
– Одновременно, доктор? – злобно съязвил Форс, но в куртку закутался и глаза закрыл.
– Если сможешь, то хоть одновременно. – Уже к Джону: – а ты прав… раньше он прятался за наши спины, а теперь вышел. То есть, если раньше свой комплекс он компенсировал играми с нами, то теперь перестал играть. А комплексы за пару дней не исчезают, даже если эти пару дней целиком провести у психиатра.
– Вы мыслите в границах науки, Джеймс. – Тэн разулась и подоткнула узкие ступни под ноги Райана. Обхватила колени. – Наша жизнь здесь не вписывается в рамки науки. Что, если до этого действовал он сам, хоть и под влиянием Зеркала, а теперь оно действует самостоятельно?
– Слишком разительная перемена, даже если рассуждать о Зеркалах… если собрать, что я о них знаю, – Джим принялся чиркать на листочке. Корявая человеческая фигура смотрится в кривое овальное зеркало. – Посмотрите. Пусть в отражении право стало левым, а лево – правым, но фигура сохраняет очертания. Фигура, с которой мы столкнулись… – зачеркал лицо фигурки, – поменяла цвет кожи. Или пол. Что угодно, сменила саму свою суть.
– Влияние Алисы? – неожиданно у плеча. Джим даже вздрогнул, а это – Джек заглядывал в его каракули, силясь разобрать, что где нарисовано.
– Зеркала Алисы, ты имеешь в виду? Элис?
– Да плевать, Алиса-Элис, – он буркнул и протиснулся между ним и Арсением, указывая на рисунок, – я о чём… могла она зеркало искривить? Может вообще зеркало отчего-то поменяться?
– Мы этого не знаем, – Арсений оглянулся на младшего через плечо. – В теории меняться может всё. Но в теории подкинутая монетка может упасть на ребро.
– Ну, если Алиса – одна из тех, кто вообще проклятье держит… то это как гравитационные центры, смотрите, – выхватил у Джима листок и карандаш. Перевернул на чистую сторону. – Вот… это типа наша планета, матушка-Земля, – нарисовал круг. Кривой. Джим начал подозревать, что художественный талант у них семейный. – Вот ядро, – тёмный кружок посередине, – гравитационный центр планеты, так сказать. А вот… телевизор. – На поверхности светлого круга начеркал квадратик. – И вот если гравитационный центр далеко, то он его просто на поверхности планеты удерживает. А вот если телевизор на ядро поставить… – От квадратика к черному кругу протягивается стрелочка, и под конец кривится и перепутывается, – то его сплющит и переплавит. Ну, это если аналогию ещё и с температурой брать.
– Значит, Мэтта переплавило? – Арсений тихо хмыкнул и забрал лист. – А можно я себе оставлю? Такой шедевр.
– Не гунди, у старшего хуже получилось, – Джек снова засопел. На Джима накатило умилением. – Не, ну а что? Ты когда у психа этого, – ткнул пальцем в бедного Джона, – пропадал, то тоже сам не свой ходил. Тебя вот Кукловодом плавило.
– Так. Пока что оставим это как теорию, – Джим примирительно поднял ладони. – Иначе запутаемся.
И ощутил на своём колене руку Арсения.
– Я вообще предлагаю поужинать и отдохнуть сегодня, – предложил Перо. – Мы, как-никак, столько крови угрохали все. Имеем право задрыхнуть часов на восемь вместо обычных пяти.
