Она гладит спящую по волосам. Алиса спит беспокойно. Алиса кусает губы. У неё внутри горячим комом рядом с сердцем бьются слова её матери, от которой её отделяют тысячи лет и тысячи сказанных в сердцах проклятий. Её, Аластрионы, слова. Знала ли она, что они горячей болью станут терзать её детей? Если бы знала, там же, на багряной от крови земле отрезала бы серебряным кинжалом себе язык, чтобы никогда не могли сорваться с него злые слова, а после вырезала своё сердце, чтобы и его шёпота не услышали дети Дану. Пусть бы одноглазый Балор волок её бездыханное тело во тьму, что стала прибежищем фоморов – разве это имело бы значение?
Золотоволосая девочка, собирающая охапками медвяные травы…
Я разложу у твоего ложа травы.
Ветки бузины уберегут тебя от злых духов. Мята успокоит, крапива поможет от бессонницы.
Когда ты проснёшься, твоё дыхание станет лёгким и глубоким. Ты возьмёшь из моих рук девясил и зверобой.
Алиса успокаивается. Аластриона касается её лба кончиками пальцев, прогоняя дурные сны, унимая боль. Пусть спит, дитя. Пусть хоть недолго злые слова, пережившие и проклявших, и даже их ненависть, перестанут раскалённым железом жечь её грудь. Пусть… у неё осталось так мало времени.
Спи. Я с тобой. Дану с тобой. Бригид с тобой.
Любимица фейри не даст тебя в обиду.
Алиса тихо шепчет во сне. Но слух мёртвых не слышит слов живых, а живые не могут различать слова мёртвых.
– Спи, моё дитя, – шепчет Дева, в последний раз касаясь её спутанных волос, прежде чем исчезнуть. – Я приду следующей ночью.
====== 2 – 3 июня ======
...но время могут преодолевать только голоса мёртвых.©
– Ты вчера помирилась с Арсенем?
Лайза вздрогнула. Просыпаться всё тяжелее, засыпать всё легче. Вот и сейчас: задремала на корточках, во время чистки овощей.
– А, ты проснулась уже, – через силу улыбнуться. Кэт присела рядом на ящик, кутаясь в шаль. Тонкие, обтянутые кожей запястья крест-накрест стянули ветхую вязку на груди.
Господи какая же она худая
Одни кости
На заднем плане что-то щебечет Энн: опять пристаёт к своему «зайке». Лайза прислушалась на секунду – пытается выяснить у Майкла, как он будет скучать и страдать, если она умрёт.
Оставалось только мысленно пожалеть парня.
– Что он сказал? – спросила Кэт.
Лайза поудобней перехватила нож, принимаясь за чистку очередной картофелины.
– Что у него болят руки. Не знаю, может, он на меня и не сердится… Только не верит больше.
Зачесался нос и почему-то щека.
И руки грязные. Она вытерла нос жёстким рукавом джинсовки. Теперь самый кончик носа слегка саднило, там шов прошёлся.
– Мне кажется, простит, – Кэт слабо улыбнулась и потрепала её по волосам. Потом потянулась за вторым ножом. – Я помогу.
– Ладно.
Лайза прикрывает глаза и чихает. Получается громко, а опять закрыться рукавом не успевает.
– Сазерленд, ещё погромче-то нельзя? Люди спят, вообще-то.
Голос хриплый и стервозный. Соня. С тех пор, как в подвале остались одни девки, Билл с Майклом большую часть дня дежурят у Фила или прячутся где-то (вот и сейчас Билла нет), а в остальном тут войны за территории. И в них Лайза после истории с Дженни потеряла всякий авторитет.
– Заткнись, – цедит сквозь зубы, втыкая нож в новую картофелину. Внутри всё нехорошо поджимается: скандалить противно до тошноты, мерзко.
– Сама рот закрой, рыжая сучка, – шипят в ответ.
Лайза уже набрала в грудь воздуха – ответить, но на запястье легла холодная ладошка Кэт.
– Не надо, не цепляйся с ними. Бесполезно, – прошептала тихо. – Клея в чай хочешь?
– Обе варежки заткнули, пока метлой под тощие жопы не выгнала, – бросает Нэт из-за печки. Она спит там, постелив коврик из гостиной на ящики и кутаясь в старую куртку Роя. Ещё все знают, что под ковриком у неё спрятан небольшой серебряный крестик на цепочке – память от покойного Ланса. Иногда девушка тихо плачет по ночам. А днём к ней реально лучше не лезть.
Потому Соня, что-то ещё бурчащая, затыкается. В подвале опять тишина, не считая лепета Энни – никак не заткнётся со своими соплями по поводу «если я умру».
– Кэт, ты сказать что-то хочешь? – Лайза поднимает взгляд на свою подопечную. А то она смотрит неотрывно уже минуты две, может, больше. И сама ведь не заговорит, проверено.
Кэт осторожно кладёт очищенную картофелину в котелок с чистой водой, где уже плавают несколько.
– Нет…
– Не ври. Тебя опять рвёт?
Она медленно качает головой.
Очищает ещё картофелину и только тогда решается.
– Судороги. Ноги сводит по ночам, очень больно. Я не хотела тебе говорить, ты переживала из-за Дженни и Арсеня.
– То есть, два дня уже минимум, – мрачно подвела итог Лайза. Это было плохо. Идти к Джиму, просить осмотр, просить таблетки. И неизвестно, как Файрвуд отреагирует.
Это прежний Джим бы примчался среди ночи
А я ещё уговаривала его себя поберечь, не подскакивать ради каждой царапины обитателей
Этот скорей пошлёт куда подальше
– Я попробую поговорить с Джимом, – уже вслух, к притихшей Кэт. – Может, он придёт.
Она кивает, не поднимая головы, тянет из коробки морковку, принимаясь чистить.
А если Джим не согласится
Лайза с силой втыкает нож в маленькую картофелину.
