Во-первых, следует отметить сложность замысла, воплощенного Гуттузо с амбициозной уверенностью. Игнорируя современную моду на одиноких персонажей, изящно расположенных среди минимального количества предметов, художник поместил на полотне тридцать пять человек и пять лошадей, не говоря о пейзаже на заднем плане. Автор смело берется за решение таких задач, как резкие перспективные сокращения, порывистые движения фигур и общее построение динамичной многофигурной композиции – не на одном плане, как на фризе, а в трехмерном пространстве.
Во-вторых, это мощь – широкая, щедрая, неудержимая энергия. Она ощущается и в формальных элементах: достаточно заметить, что в каждом фрагменте расположение крупных форм, даже самых сложных по их месту в пространстве и логике композиции, не бывает ущербным, а, напротив, всегда убедительное, естественное и сбалансированное. Та же уверенность заметна и в равномерном, стабильном распределении интереса: здесь нет никаких бьющих в глаза деталей, никаких нарочитых виртуозных «пассажей». Все соотнесено (причем без уклончивой формализации) с единством концепции.
И наконец, личное отношение автора. Гуттузо сумел успешно идентифицироваться с тематикой картины, не впадая в сентиментальность. Он честно показывает, что такое рукопашная схватка (мертвые не «обретают блаженный покой» и не «покрывают себя вечной славой»), и признает, что только неизбежность жертв делает ее героической.
Все эти качества прямо согласуются с идейными установками художника. Но с ними согласуются и недостатки картины. Поскольку убеждения Гуттузо пока еще не нашли способа адекватного перевода в образы живописи, его энтузиазм – как человека, не как художника – позволяет ему игнорировать многие слабые стороны рисунка и композиции. Для того, кто способен так тонко изобразить человека, как это делает Гуттузо, только недостатком терпения, а не таланта объясняется небрежная проработка отдельных персонажей: например, воина с поднятыми руками на мосту. Пока убеждения Гуттузо, человека и художника, не совпадут полностью, подобные изъяны будут всегда портить его работы и заслуженно вызывать в памяти зрителей агитационные плакаты. Но даже агитационный плакат скорее приведет художника к значительным достижениям во всех смыслах этого слова, чем какая-нибудь милая безделица.
Бенедикт Николсон. Множество зрителей посмотрели двадцать последних работ (некоторые из них очень масштабные), выставленных Гуттузо в Лестерских галереях. Независимо от того, какой была реакция (благожелательной или нет), все почувствовали, что перед ними нечто новое. Долгожданная перемена на фоне уже приевшихся, однообразных демонстраций всевозможных формалистских клише.
Джон Бёрджер. Согласен. Но ценность этой выставки, разумеется, не только в новизне. Она реализует на практике не сегодня возникшие социалистические теории искусства и в то же время связана со всей традицией европейского гуманизма. Но вы правы относительно того, что творчество Гуттузо подает новый пример. И в этом, я думаю, заключается его сознательное намерение. Он пишет так же, как строит Корбюзье: чтобы научить, чтобы бросить вызов другим художникам.
Б. Н. Кроме желания научить, Гуттузо явно желает еще и привлечь внимание массовой аудитории. Мне кажется, эта аудитория им постоянно учитывается и во многом этим обусловлено его творчество. Вот что важно, поскольку то же самое нельзя сказать о том лучшем, что создавалось в искусстве на протяжении последних семидесяти и более лет. Художники с благодарностью принимали общественное признание, но никогда не меняли свой стиль, чтобы получить признание.
Дж. Б. Не вызывает сомнений, что больше всего массовой доступностью своих работ были озабочены художники, имевшие дело с коммерческой «культурой». Что касается работ Гуттузо, то их революционность я вижу в его стремлении обращаться к широкой аудитории и в то же время учитывать художественные открытия современных мастеров.
Б. Н. Я бы даже пошел дальше и предположил, что он никогда не стал бы серьезным художником, если бы не усвоил уроки современных течений. Мне кажется, вы совершенно правы, когда в предисловии к каталогу подчеркиваете, что искусство Гуттузо восходит не к одному, а сразу к двум весьма продуктивным стилям нашего времени – кубизму и экспрессионизму.
Дж. Б. Очевидно, что для выражения современной действительности нужны современные формы. Но работы Гуттузо делает современными не только стиль, но и его восприятие этой реальности, его понимание нашего исторического и социального положения, так что его гнев, его сочувствие, его чувство человеческого достоинства воплощаются в тематике, которая полностью оправдывает все эти эмоции.
Б. Н. Я вижу, что вы придерживаетесь совершенно других взглядов, чем я, на важные общечеловеческие темы в искусстве. Вы уверены, что круг этих тем ограничивается героическими делами рабочего класса. Мне же кажется, что борьба рабочих в качестве темы важна не более, чем борьба других классов.
