Итак, Поллок был необыкновенно талантлив, и его картины доставляют огромное удовольствие искушенному зрителю. А если его узоры отпечатать на ткани или обоях, они порадовали бы и неискушенного. (Только искушенные ценители могут наслаждаться изолированным качеством, вырванным из обычного контекста и представленным как самоцель – в данном случае в роли абстрактного украшения.) Но достаточно ли сказанного для оценки Поллока?
Решительно нет. Отчасти потому, что влияние этого художника, ставшего культовым, сегодня нельзя игнорировать, а отчасти потому, что его картины следует рассматривать – вероятно, так они и задумывались – еще и как образы. В чем тогда их значение, их смысл? Известный музейный куратор, с которым я встретился в галерее, помнится, воскликнул: «В них
Представьте себе человека, который с самого рождения заключен в камеру с белыми стенами. Этот человек никогда не видел ничего, кроме собственного тела, с возрастом менявшегося. Теперь вообразите, что ему вдруг дали палочки и банки с яркой краской. Если наш герой от природы обладает чувством гармонии и меры, то он покроет белые стены камеры узорами, так же как покрывал холсты Поллок. Ему захочется выразить свои представления и чувства, касающиеся роста, времени, энергии, смерти, но он не сможет опереться на какие-либо ранее увиденные и оставшиеся в памяти визуальные образы. Он не обладает никаким художественным опытом, но постепенно откроет для себя, как лучше манипулировать палочками, нанося краску на белые стены. Сколько бы «страсти» и «ярости» ни стояло за этими движениями, для нас весь их смысл в представшем нам трагическом зрелище – в попытках глухонемого обрести дар речи.
Мне кажется, что Поллок в своем воображении, субъективно, изолировал себя почти до такой степени. Его полотна подобны картинам, написанным на внутренних стенах его сознания. И притягательная сила его работ, в особенности для других художников, той же природы. Его живопись как призыв: «Забудьте обо всем, отбросьте все, обживайте свою белую камеру!» плюс ироничнейший из парадоксов: «Открой общечеловеческое в себе, ибо в мире, где ты один, ты и есть всеобщее!».
Постоянная проблема, с которой сталкивается западный художник, заключается вовсе не в том, чтобы найти такие темы для творчества, которые связали бы его со зрителями. (Под «темой» я имею в виду не просто предмет изображения, а саморазвивающееся значение, которое обнаруживается в подобном предмете.) В начале творческого пути Поллок испытал влияние мексиканцев и Пикассо. Он заимствовал у них многие стилистические черты и заряжался энергией их кипучих натур. Но как бы Поллок ни заставлял себя, он не смог бы заимствовать также и их темы, поскольку они совершенно не подходили к его восприятию собственного культурного и социального контекста. И, отчаявшись найти свою тему, он в конце концов сделал ею невозможность нахождения темы. Умея говорить, он стал вести себя как немой. (Есть в этом что-то от судьбы Джеймса Дина.) Он был свободен, мог общаться с людьми, но вместо этого обрек себя на одиночное заключение в белой камере. В его полном распоряжении оставались и воспоминания, и бесчисленные отсылки к внешнему миру, но он приложил усилия, чтобы все забыть. И, выбросив за борт все, что только можно, Поллок старался удержать в сознании только то, что происходило в момент написания картины.
Если бы он не был талантлив, мы не осознали бы это так ясно; тогда пришлось бы просто отбросить его работы, объявив их дилетантской мазней, бессмысленным, никому не нужным хламом. Но талант Джексона Поллока сделал его работы нужными и осмысленными. Они говорят о разложении нашей культуры: ведь то, что я описал выше, не было сознательной, продуманной линией поведения; просто художник жил в плену глубоких иллюзий по поводу таких вещей, как роль личности, природа истории, социальное назначение морали.
И вероятно, мы тут подходим к чему-то вроде ответа на заданный в начале вопрос. Если талантливый художник не видит или не может осмыслить упадок культуры, к которой сам принадлежит, а ситуация столь же крайняя, как та, в которой живем мы, то его талант покажет масштабы и природу этого упадка хоть и с отрицательной стороны, но необыкновенно наглядно. Другими словами, его талант раскроет, как он сам был потрачен впустую.
