«Это стремление, когда оно относится к одной только душе, называется волей (voluntas); когда же оно относится вместе и к душе и к телу, оно называется влечением (appetitus), которое поэтому есть не что иное, как самая сущность человека, из природы которого необходимо вытекает то, что служит к его сохранению, и, таким образом, человек является определенным к действованию в этом направлении. Далее, между влечением и желанием (cupiditas) существует только то различие, что слово
Что было у нее в пакете из магазина Маркса и Спенсера? Я думаю, цветная капуста, туфли с новыми подметками и семь завернутых в бумагу подарков. Подарки все предназначены одному и тому же лицу, каждый пронумерован и перевязан золотым шнурком.
В первом свертке – морская раковина. Небольшая, размером с детский кулачок – или с ее кулачок. Раковина цвета серебристого фетра, переходящего в персиковый. Спирали ее хрупкой бугристой поверхности напоминают кружевные оборки на платье той дамы на качелях, а идеально отполированные внутренности бледны, как кожа, которую прячут от солнца.
Второй подарок – мыло «Аркадия», купленное в аптеке «Бутс». Пахнет спиной, которую можно потрогать, но не увидеть, поскольку прямо перед тобой «вид спереди».
В третьем пакете – свечка. На ценнике – 8 евро 50 центов.
В четвертом – еще свечка, но на этот раз не восковая: кажется, будто стеклянный стаканчик наполнен морской водой с песком и крошечными раковинами на дне. Фитилек словно плавает на поверхности. На ярлыке-наклейке написано: «Не оставляйте горящую свечу без присмотра».
Пятый подарок – бумажный пакет с конфетами, именуемыми «жевательный мармелад». Такие конфеты существуют уже лет сто. Наверное, это самая дешевая сладость на свете. Несмотря на разнообразные – и всегда ядовитые – цвета, все они имеют вкус грушевых леденцов.
В шестом свертке – аудиокассета с записью хорала в исполнении монашек-августинок:
В седьмом – набор графитовых палочек и карандашей. Мягких. Средних. Твердых. Мягкий графит оставляет иссиня-черные толстые линии – издали похоже на шапку густых волос, а рисунок твердым карандашом – словно волосы, тронутые сединой. Графит, как и кожа, выделяет особые масла. Он разительно отличается от золы древесного угля. Его блеск на бумаге можно сравнить с блеском на губах. Таким графитовым карандашом она написала на листке бумаги, вложенном в сверток: «В последний час последнего дня надо вспомнить об этом».
Затем я возвращаюсь в музей, чтобы посмотреть на женщину, которая любила голландского художника.
Изысканность в искусстве – не обязательно противоположность силы. Какая-нибудь акварель на шелке может намного сильнее впечатлить зрителя, чем трехметровая бронзовая статуя. Большинство рисунков Ватто так изысканны, так осторожны, что кажется, будто художник работал над ними тайком; будто рисовал бабочку, севшую прямо перед ним на зеленый лист, и боялся, что движение и шорох мелка по бумаге спугнет ее. Но в то же время его рисунки демонстрируют невероятную силу наблюдательности и чувства.
