– Одурел? Зачем это нам?
– В Европе тот вирус сразу расколют, – сообщил Гаврош деловито. – И увидят, что это за штука и как с нею бороться.
Данко сказал с неудовольствием:
– Это да, но все-таки не люблю, когда опасность так близко. Пусть бушует в Африке! А мы будем посылать туда гуманитарную помощь. И делать себяшки на фоне бабуинов.
Я сказал строго:
– Хоть мы и отдел глобальных рисков, но следите и за этой странной болезнью. Возможно, это вирус искусственного происхождения…
Ивар сказал мягко:
– Шеф, после того случая в Тунисе вы уже куста боитесь. Не все вирусы одинаковы полезны.
– Все равно следите, – велел я. – Все непонятное должно настораживать сразу. Многое естественное теперь может оказываться сотворенным человеком.
Он отрапортовал бодро:
– Как велите, шеф!.. Вам виднее, шеф. Ничего не упустим, шеф!
Анжела за последнюю неделю ночевала у меня дважды, я не ломал голову насчет ее целей, в секретных службах много чего запутано, где нарочито, а где запутывается само, все личное сейчас не важно, когда над миром то одна, то другая катастрофа, и сегодня рано утром высадил ее у главного офиса ГРУ, где пока не был ни разу, а сам погнал авто к зданию быстрого реагирования.
Мещерский уже в кабинете работает с бумагами, и, когда я вошел к нему, он поднял от стола голову с уже затуманенными чтением глазами.
– А, Владимир Алексеевич!.. Вы ранняя пташка… Доброе утро!
– Серьезно? – спросил я. – А вы тогда кто?.. Супержаворонок?.. Аркадий Валентинович, я сразу к делу, если позволите.
– Прошу.
– На сегодня сразу три угрозы, – сообщил я, – все они, к сожалению, относятся к глобальным. В Китае, где законы намного либеральнее, сейчас делают операции на человеческих зародышах, в Пакистане на черном рынке появился плутоний в большом количестве, из которого по инструкции из инета «Сделай сам» легко собрать атомную бомбу. Правда, не совсем настоящую, а так называемую грязную, но это все равно…
– А что третье? – спросил он.
Я покачал головой.
– В безлюдную местность в Гималаях уже несколько недель завозят оборудование, список которого наших ребят очень встревожил. Они решили, идет строительство нанофабрики.
– Чушь, – сказал он уверенно. – До нанофабрик пока далековато.
Я кивнул.
– Я тоже так сказал. Ребята перепроверили глубже и выяснили, что насчет нанофабрик это для газетчиков, которым никто не поверит. А на самом деле до выпуска самособирающихся ассемблеров еще далеко, они же всего лишь намерены собирать микродронов размером с комаров.
– Но такие уже существуют, – напомнил он.
Я подтвердил:
– Да. Но их планируют вооружить силезием-блю. Это такой яд, микроскопическая капелька размером с самого комара может убить население целого города. Понятно, какую армию можно вооружить. А если выпускать таких «комаров» постоянно…
Он помрачнел, стиснул челюсти.
– В самом деле доброе утро. Хорошее начало, а каким будет день?.. Займемся немедленно. Вот только в Китае с экспериментами…
– Уже не эксперименты, – уточнил я. – Есть наработки. Начинают выращивать детей с измененными характеристиками, но, увы, не теми, которые мы бы приветствовали. Вместо того чтобы усилить характеристики мозга…
Он произнес медленно:
– Пошли по легкому пути и делают все, чтобы получить послушных и не рассуждающих солдат?
– Верно, – сказал я. – Изменять характеристики мозга еще не умеем, а вот убрать ген, останавливающий рост мышц или сухожилий, научились пару лет назад. Сперва на собаках отработали, теперь начали на людях.
Он покачал головой.
– Куда мир катится… Хорошо, сегодня же примем меры.
– Меры должны быть, – напомнил я, – не только быстрыми, но и предельно жесткими.
– А в Гималаях?
– Вот точное место, – сказал я. – Дорог там нет, но высадка десанта решит все быстро и сравнительно тихо.
Пока он рассматривал снимок, в кабинет без стука, явно был вызван ранее, вошел Бондаренко, протянул мне руку, а Мещерскому сказал быстро:
– Вы были правы, Аркадий Валентинович. Как кадровый подхалим, заявляю с чувством ответственности, по всей Африке в самом деле вспыхнула эпидемия! Похоже, это та самая вялая африканская чума, которую занесло из ЮАР, но уже косит всех без разбору. В ЮАР погружала всех в сон, а здесь просто валит с ног, а через несколько дней добивает. То ли жара, то ли еще какие факторы, но смертные случаи пошли один за другим.
Мещерский спросил быстро:
– А в ЮАР?
Бондаренко ответить не успел, я уже просеял инет и сказал неохотно:
– Там тоже… еще раньше… Что-то мы упустили…
– Упустить не трудно, – сказал Бондаренко, – там везде гремят войны, победители расстреливают целые племена побежденных или просто оказавшихся на дороге, что там какая-то болезнь? А болезней и так полно в этой дивной, если бы там не было людей, стране…
– Распространение? – потребовал Мещерский.
– Мало данных, – сказал Бондаренко, – надеемся, что, как и СПИД, только через контакты… А тогда это не наша проблема. Мы же только глобальными?
Мещерский кивнул, на лице облегчение проступило на пару секунд, но тут же помрачнел, в задумчивости покачал головой.
