– Но зато какая, шеф!.. Кого-то испугает, но большинство, если честно, вздохнут с облегчением.
Я потребовал в нетерпении:
– Рассказывай!
– Первые статистические результаты, – пояснил он, – выявили одну интересную закономерность…
– Ну-ну?
Он сказал с придыханием:
– Представляете, эпидемия бьет только негров! Или, скажем иначе, поражает только представителей негритянской расы. Что такие же люди, как и мы, только с темной кожей. Даже черной, а то и вовсе чернущщей! Такое сразу не заметили, сочли, что в первую очередь под удар попадают, как обычно, бомжи, наркоманы, алкоголики и прочие представители низшего класса с ослабленным иммунитетом. Но уже много случаев, когда умирают очень богатые негры… или люди негроидной расы, что такие же люди, как и мы, только….
Я прервал раздраженно:
– Ты не на трибуне, морда!.. Неужели кто-то ухитрился создать генетическое оружие?.. Направленное против представителей определенной расы?
Он сказал с загоревшимися глазами:
– Шеф, вы же знаете, это хоть и сложно, но вполне по силам хорошему дружному коллективу!
– Как мы, – заметил из своего угла Ивар и с энтузиазмом потер ладони. – Мы на любую гадость всегда, только кивните, шеф!
Я покачал головой.
– Да, но… в подполье хороший дружный коллектив талантливых ученых не спрячешь. Они все на виду, что объяснимо. Да и вообще… Я не представляю, чтобы такой коллектив можно было собрать где-то в третьеразрядной стране… даже на правительственном уровне.
Он спросил быстро:
– Указываете на ЦРУ?
– Может быть, – согласился я, – только почему не выпустили у себя в Штатах? Их банды чернокожих, что живут на пособия, достали там уже всех и каждого… Девяносто пять процентов всех преступлений в Америке совершается чернокожими, хотя их доля в населении Штатов всего тринадцать процентов.
Он поинтересовался:
– Порыться в том направлении?
– Без тебя пороются, – осадил я строго. – На это есть разведка и всякие прочие якобы компетентные, так называемые органы.
– Догадываюсь, какие, – пробормотал он.
Оксана сказала со своего кресла с достоинством тургеневской девушки:
– Без пошлостей, пожалуйста!
Стыдно сказать, но кроме великих дел и ликвидации глобальных угроз время от времени занимаюсь и не достойной будущего сингуляра мелочью. Стараюсь удержаться от нее, быть на высоте, я же не Бэтмен какой-то сраный или Супермен, тоже дебил из дебилов, но вот на соседней улице трое парней изнасиловали девушку, у меня тут же мелькнула мысль кастрировать всех троих, но подумал, что дураки вообще в рай сингулярности не протиснутся, а тогда на хрен их жалеть и возиться с ними.
Три выстрела в упор прямо в вытаращенные от ужаса глаза, и я исчез, как Бэтмен старого доброго времени, что не страшился брать закон в свои руки.
Сейчас, правда, и Бэтмен стал полным говном, измельчал, но я не они, в сладкем и понятное мелкотемье не сползаю, хоть и хочется.
Тот, кому дано много, от того и ожидается много. Мне дано намного меньше, чем Супермену, но все-таки не трачу свое время на то, чтобы снять с дерева заблудившихся кошечек.
Еще раз просмотрел данные о погибших, стараясь выяснить, кто в наибольшей опасности, все мы в первую очередь думаем о детях, однако вирус детей уничтожает так же быстро, как и стариков.
– Стоп-стоп, – пробормотал я, – а это что… Если не статистическая ошибка, то это прорыв… Весьма зловещий прорыв.
Мещерский спросил быстро:
– Владимир Алексеевич, вы что-то сказали?
– Да, – ответил я. – Вот взгляните на эту картину. Дайте крупным планом… Вот взгляните. Городок на десять тысяч жителей. Погибли практически все, уцелели всего сто двадцать человек.
– Ну-ну?
– Из них сорок человек белых, – ответил я. – Хотя, как мне кажется, там их всего было человек сорок, небольшой офис германской компании по переработке кокосового масла.
Мещерский нахмурился.
– Может быть, это зацепка… но надо искать дальше.
– А эту проверить глубже, – досказал я. – Данко, Ивар!.. Постарайтесь выяснить, случайное ли совпадение?
На соседнем экране появилось изображение главного зала моего как бы Центра по предотвращению катастроф, Мещерский взглянул удивленно и встревоженно, не догадывался еще, что и в его кабинете я тоже могу включать-выключать приборы.
Данко, Ивар и другие из моей команды повернулись в нашу сторону, Данко кивнул, его быстрые пальцы запорхали над клавиатурой, Ивар начал двигать на своем настольном дисплее схемы и графики.
Бондаренко сказал глубокомысленно:
– Негры вроде бы не переносят коровьего молока, оно у них не переваривается, верно? А еще у них болезни, каких нет у белых. И лекарства на них действуют чуть иначе. Это не афишируют, но медики разрабатывают ряд препаратов исключительно для негров.
Мещерский снова взглянул на меня требовательными глазами.
– Владимир Алексеевич?
Я кивнул.
