И все-таки я сам начал отслеживать распространение вируса по Африке. Все верно, первыми его разнесли пассажиры авиалиний, с ними вирус попал в Намибию, Ботсвану, затем в Зимбабве и Мозамбик. Конечно, спохватились там не скоро, но все же отменили авиарейсы в Замбию и Анголу, а у себя ввели карантин, однако я чувствовал, что эти меры дадут очень мало.
И дело не в том, что запоздали, хотя запоздали в самом деле здорово. Виноват сам вирус, первичные симптомы слишком обманчиво слабые, мало ли кого тянет в сон, мало ли кто чувствует слабость и апатию…
И до первого смертного случая уже несколько тысяч, да что там тысяч, несколько десятков тысяч успели подхватить этот вирус. Правда, даже после смерти первого заболевшего некоторое время искали другие причины, а за это время умерли еще несколько человек.
Причем скончались в больнице и под присмотром медиков, а сколько их заснуло вечным сном в своих трущобах и даже в роскошных небоскребах, откуда изгнали белых хозяев?
Я начал чувствовать, что здесь не совсем так, как нам кажется со стороны, и почти догадался, когда в кабинет ворвался Данко и крикнул с порога:
– Шеф, все совсем не так, как мы думаем!
– А как мы думаем? – спросил я.
– Благостно, – сказал он быстро, – а это в самом деле опасность!.. Вот смотрите…
Он повернулся к экрану на стене. По движению его пальцев политическая карта мира сменилась картой Африки, превратилась сперва в тектоническую, а затем неузнаваемо преобразилась в причудливый мир воздушных течений, ветров, циклонов и антициклонов, со всякими муссонами и пассатами.
– Вы не подумали, – спросил он быстро, – что заболевание распространяется чересчур как-то не так?
– Нетипично, – согласился я. – Да, вижу…
Он провел всей пятерней по карте, и воздушная масса послушно передвинулась вместе с ним.
– А вот здесь видите?
– Совпадает, – согласился я, уже все понятно, но не стоит гасить его азарт, – хотя основной пучок авиалиний идет левее.
– Вот-вот! Смотрите, этот массив туч прошел как раз над очагом первого заболевания, а затем ветры сдвинули его узким клином в сторону юго-востока…
Я посмотрел на карту, а затем на ту, где отмечены очаги заболевания.
– Ого… Поздравляю. Совпадение полное.
Он посмотрел на меня торжествующими глазами, потом выражение восторга померкло, сказал трезвым голосом:
– Но это значит…
– Ты нашел, – сказал я, – основной источник распространения. И гораздо более грозный, чем самолеты, поезда, автотранспорт. Движение потоков воздуха не отменить, как авиарейсы. Авиарейсы всего лишь разносили его быстрее.
Он сказал упавшим голосом:
– Это значит, если не выяснить срочно, что за болезнь… и не сделать вакцину, то под угрозой уже не тысячи, а миллионы!
– Не хотелось бы брать пробы лично, – сказал я брезгливо. – Неужели до сих пор не сделано никаких попыток…
– Сделано, шеф, – заверил он. – Европейские медики уже в Алжире и Египте!.. Только прибыли, но уже принялись искать вакцину.
– Образцы крови?
– Перешлют по первому же запросу, – заверил он. – Алжирское Министерство здравоохранения рассылает пробирки с кровью заболевших во все медицинские центры мира, которые выразили готовность принять участие в борьбе с угрозой.
– Отлично, – сказал я. – Мацанюк уж и не знаю, сколько ухлопал на это амбициозное дело, но собрал для своего центра самых талантливых. Уверен, сыворотку сделаем в течение двух-трех дней!
– Конечно, – согласился он, – сделаем. Мы настоящая Европа, не то что какие-то там бывшие европейские территории, заселенные турками и арабами.
Подошел Ивар, долго смотрел, лицо стало совсем мрачным.
– Судя по скорости… и по этой дурацкой карте, какая-то она неправильная, инфекция передается воздушно-капельным. При тактильном можно месяцами жить в охваченном эпидемией городе и не заразиться, но если по воздуху…
– И проникает во все щели, – сказал Мануйленко мрачно. – Смотрите, зеленых зон нет вообще!..
– Даже желтые, – сказал Ивар, – и то краснеют достаточно быстро…
– А красные ширятся, – подхватил Мануйленко. – Вот направление ветров, видите? Совпадает полностью.
И все-таки Мануйленко не удержался на такой неинтересной текучке, вот уж чистый теоретик, и от изучения переполюсовки магнитного поля Земли, что грозит глобальной катастрофой, перешел к мощным гамма-всплескам в космосе, что в одно мгновение могут стереть с лица планеты всё живое, а потом увлекся изучением неизвестных процессов в недрах Земли, что способны вырваться на поверхность и все здесь испепелить…
Время от времени пытается заинтересовать и меня, не догадываясь, что я держу его как витрину, вот, дескать, смотрите, чем мы занимаемся, это чтоб проверяющие уходили в полной уверенности, что в этом Центра работают одни чудаковатые придурки.
Прошло еще три дня, Ивар сообщил мне чуточку виновато:
– Шеф, с сывороткой для той африканской чумы облом.
– Что стряслось? – спросил я.
– Не тот случай, – сказал он. – Не только мы, нигде пока не могут отыскать противоядия. В Штатах вообще опустили руки, они ж так бахвалились!
– Сложная структура вируса?
– Нет, но… выяснилась одна закономерность.
– Всего одна, – сказал я, – это хорошо.
