- Не горячись так. Я в другой раз, - предупредила она его и стала укладывать ручки в пенал, спросив правда сначала: - Урок окончен?
- Пожалуй, да, - ответил он. - Я не могу везти урок в подобной атмосфере.
- В какой атмосфере?
- Ты не слушаешь меня.
- Слушаю. Разве ты не заметил: я помню, что ты мне раньше рассказывал?
Селифан со значительной долей укоризны взглянул на неё, ему ужасно не понравилось, что она теперь обращается к нему на ты.
- Иди лучше, - сказал он, стараясь смотреть на неё как можно более беспристрастно.
Эмма ушла, но теперь уже она старалась везти себя так, как он того хотел. Каждый раз приходила на занятия, если Селифан вёл урок. И это ему нравилось. Эмма чувствовала это, но ближе, чем на метр, он старался не подпускать её к себе. Селифан сторонился её не только в присутствии кого-то, - даже когда они были одни.
Эмма убеждала себя набраться терпения. Она была уверена в том, что Селифан неравнодушен к ней, и, следовательно, из её стараний может что-то и получиться. Она не хотела так быстро сдаться и оставить его в покое. Но он почти это и велел ей сделать. Но только глазами и поведением.
Эмма хотела заставить его говорить. Язык жестов она не любит. Плохо понимает его.
...
- Ничего не надо? - спросила она Селифана, в очередной раз зайдя к нему просто так, без повода. Селифан не должен был в этот день везти их урок или проводить с ней индивидуальный... в последнюю неделю он вообще виделся с ней неохотно, избегал разговоров наедине.
- Нет, - ответил он сухо и, недовольно и быстро взглянув сначала на неё, а затем на переполненный различными тетрадями и учебниками стол.
- Хотите, тетради сама раздам или куплю вам что-нибудь?
- Что?!
Селифан произнёс вытянуто свой вопрос, но придал ей такой смысл, который показывал не его недовольство её навязчивостью, а скорее указал на глупость её предложения. И спрашивал именно как раз о том, что она может купить для него? Ведь ему ничего не нужно, да и денег лишних у него нету. Но о последнем Селифан любому человеку предпочитал молчать.
- Ну, что-нибудь. Мелки, например, - продолжала она настаивать.
- Гечина, идите Вы лучше домой, - сказал он членораздельно и делая значительную паузу между каждым словом.
Эмма ушла, но она не почувствовала обиду и даже наоборот, ей показалось, что настал период некоторой оттепели в их отношениях. Предпоследний его короткий вопрос "что" зачем-то позволил ей сделать именно такой вывод. Может быть, она и ошиблась в его чувствах...
...
- Зачем ты избегаешь меня?
Услышала Эмма вопрос, который звучал откуда-то из-за деревьев на знакомой ей давным-давно посадке. Теперь здесь был зимний пейзаж. Мороз не позволял вздохнуть полной грудью, и Эмма не решалась оглянуться вокруг со свойственной ей решительностью. Но голос этот показался ей знакомым.
- Уже месяц, месяц прошёл с тех пор, как мы поссорились. Это же глупо, Эмма.
В десяти метрах Эмма увидела знакомую фигуру Роберта. Он был укутан в тёмно-зелёный шерстяной шарф с волнистым узором из четырёх тонких чёрных полос. А на голову, поверх шапки цвета лягушки, как она говорила, он по обыкновению натянул капюшон.
Это был ясный, зимний день, когда один лишь взгляд на небо заставлял думать о чём-то светлом и хорошем, призывал мечтать или радоваться. И Эмма тоже хотела бы прислушаться велению природы и своей души. Ей надоело быть в ссоре с Робертом. Он так был ей нужен... она поделиться с кем-либо хотела своими неприятностями, ведь они с каждым днём у неё только росли.
- Я знаю, - сказала она, когда наконец Роберт подошёл к ней достаточно близко, чтобы услышать любое её слово беспрепятственно.
Эмма посмотрела ему в глаза и не увидела в них ни капли враждебности или даже какого-либо малого упрёка по отношению к ней. А ведь на последнем их разговоре всё было иначе. Роберт упрекал её, поучал, требовал покончить с наркотиками... но он не понимал тогда, что Эмма не может уже этого сделать.
Сейчас Роберт пришёл не спорить. Он просто поговорить хотел с ней, помириться.
- Тогда, может, расскажешь? - сказал Роберт и на лице выразил толи сочувствие, толи ожидание услышать что-либо нехорошее. Эмма так и не поняла, что же хотели сказать его слегка прищуренные глаза?
- Мне деньги нужны, чего рассказывать?- ответила Эмма, стараясь не смотреть на него. Она словно чувствовала, что сейчас сможет что-то прочитать на его лице. И Эмма ужасно не хотела этого делать. Значительная доля стыда вкралось в её сознание, стало мучить её, но заставить замолчать не могла.
Эмма понимала, что хочет невозможного... И как только она у Роберта может просить денег? Как же в всё так вышло?.. Она только-только стала осознавать, насколько тяжёлое у неё положение и на что она способна ради денег... это пугало её и приводило в отчаяние. И сейчас ей было уже всё равно, откуда она денег возьмёт: главное с Берном расплатиться, нужно хотя бы часть долга ему отдать.
- А что ещё нового?
- А ещё... - Эмма смотрела в снежную даль, когда начала говорить то, чего боялась больше всего: - ещё мне придётся отработать долг, если я не смогу вернуть его.
