— О, да, конечно, — закивала я. — Только у меня ничего нет, кроме вот этого, — приподняла я ногу с самодельной обувкой из коры. — И кроме Болтуна, но его я не отдам точно.
— Ты заплатишь не тем, что имеешь сейчас, а тем, что еще только будет.
— Отложенный платеж? — насторожилась я. — А проценты какие? Знаете, я как-то не люблю с кредитами и всем таким связываться.
— Не дури, я ведь вижу: ты не дурочка.
— Спасибо. Но чем и как расплачиваться я в самом деле не поняла.
— Потому что я еще не сказала! — прикрикнула Грохлома, и ее глаза так сверкнули ярким изумрудным цветом, что я безоговорочно поняла: никакая она не умалишенная, и все, что говорит и скажет еще — правда.
— Слушаю, — сглотнула я.
— Когда однажды захочешь убить — не убивай, — не мигая, глядя мне прямо в глаза, процедила ведьма.
— Кого? Когда? — пробормотала я, совершенно сбитая с толку.
— В этом и плата: пообещать, не зная.
У меня в голове бешено закувыркались мысли. Пообещать что-то ведьме — не значит ли это стать той самой коклушей? Но ведь она просит не убить кого-то, а наоборот — не убивать. Я и так не собираюсь никого убивать — почему не согласиться? А если убить нельзя даже комара? Да нет, такого бы она просить не стала! Или стала бы? Может, все-таки отказаться и уйти? А если она права насчет магов и моей пустоты? И вообще, ведьминская сила — это хорошо или плохо? Но если я уже ведьма, то быть ею без силы как-то глупо, смешно даже. Но я же не ведьма! Или ведьма? Что там мама рассказывала про свою бабушку? Вроде бы та работала в цирке и показывала фокусы, распиливала кого-то Или наоборот, ее распиливали? Нет, сжигали. На костре…
Чувствуя, что мысли докувыркаются сейчас до чего-нибудь совсем неприемлемого, я выкрикнула, словно прыгая в омут:
— Я согласна!
— Только помни, — пригрозила Грохлома, — коли нарушишь обещание, потеряешь ведьминскую силу.
Я облегченно выдохнула — мысленно, конечно, чтобы не обижать старушку, но та уловила мое настроение и очень недобро прищурилась:
— Думаешь, легкое наказание? Мол, раньше-то силы не было — и ничего, жила себе. Вот только ты это сейчас так думаешь, а когда силу получишь, привыкнешь, сживешься с ней — тогда и поймешь, что это значит — ее потерять. Да и лишиться ее в ту минутку можешь, когда боле всего в ней нужда потребуется. Так что наперед хорошенько подумай, прежде чем не исполнить обещанное.
— Исполню, честно, — пообещала я. И снова попросила: — А давайте теперь покушаем. Я-то могу потерпеть, но вот ежик…
— Фыр-р! — дернулся в ладонях Болтун. То ли попытался подтвердить мои слова, то ли возмутился, что я им прикрываю свое обжорство.
— Ежика своего, ладно, выпусти, пусть за печку ползет, тараканов ловит.
— Тараканов?! — возмутилась я. — Я понимаю, что вы обижены на Болтуна, но так-то уж зачем?
— А что, по-твоему, твой Болтун любит кушать?
— Ну, не знаю, — пожала я плечами. — Капустку, может, колбаску. Молочка, я думаю, хорошо бы ему налить.
— Не-ет! — забарабанил по моим ладоням лапками еж. Даже уколол слегка.
— Чего это ты? — удивилась я. — Ежики ведь любят молоко.
— Не-ет! — теперь даже подпрыгнул Болтун. Странно. Как будто я ему яд, а не молоко предложила.
— Но ведь тараканов ты уж точно не хочешь?
— Нет… Да… Нет… Да… — как уже было до этого, закашлялся Болтун.
Пардон, вопрос задан некорректно. Хотя ответ для меня был и так очевиден, я все же переспросила:
— Болтун, ты хочешь кушать тараканов?
— Да! — снова подпрыгнул ежик.
Что-то я упустила в своей жизни. Вопрос питания ежей точно прошел мимо меня. Но ведь почему-то была уверена, что они любят молоко! Может, это только Болтун такой уникум? У меня была знакомая, которая не любила шоколад. А ведь, это, пожалуй, еще необычней. Правда, тараканами она при этом не лакомилась. Разве что втихаря, тоже где-нибудь за печкой. И я сказала Болтуну:
— Ладно. Иди ешь своих тараканов. Мне, если что, не предлагай.
Я опустила ежика на пол, и он стремглав утопотал за печку, откуда сразу же донесся неаппетитный хруст. Вот уж да… А ведь я его целовала! Больше не буду.
— А откуда вы знаете, что едят ежи? — спросила я бабу Гроху. — Здесь ведь они не водятся.
— Я хорошо знаю зверей, — ответила ведьма. — Лучше, чем людей уже, поди. Хоть твой Болтун и нездешний, но у него с тутошней живностью много похожего. Такие как он любят жучками-червячками похрустеть. Лягух еще трескают, мышек, от ящериц, змей не отказываются. Но у меня только сушеные имеются, для зелий да снадобий, я их твоему проглоту не дам.
Но и после таких сведений у меня не пропал аппетит. Наоборот, только вырос. Мелькнула даже идейка, что сушеную змею можно было бы, пожалуй, погрызть. Я такой мысли удивилась, но быстро придумала ей объяснение: если я, как оказалось, ведьма, то пуркуа бы и не па? Может, и впрямь попросить у Грохломы, а то, вон, желудок уже рулады выводит. Небось, подслушал мои мысли про еду.
