С другой стороны, если подумать, к какому-то абстрактному или бесполезному «что-то» еж бы не пошел — он же не осел какой-нибудь. А поскольку перед этим я говорила, что неплохо бы кого-то найти… Та-ак… А еще чуточку раньше Болтун бегал по этому лесочку и мог что-то увидеть. Не кого-то, а именно что-то, но такое «что-то», которое в своем ежином мозгу он связал с «кто-то». Вот я бы, например, своим ежи… ну или каким там — девичьим мозгом, что бы в таком случае связала? С учетом, что это все-таки лес, а не стадион, не автострада и даже не парк культуры и отдыха? Что может вообще оказаться в лесу, связанное с кем-то? Животных отбрасываем, я ведь собиралась спрашивать у этого «кого-то» дорогу, а не кормить его с руки. Значит, берем только людей. Ну или в принципе разумных существ. Лес — разумные существа. Какие ассоциации?
В голове возник образ избушки на курьих ножках. А что? В реалиях магического мира и Баба-Яга — магиня. И вообще!.. Я хлопнула по лбу.
— Ты видел какое-то жилище?
— Да, — сказал Болтун.
Я даже подпрыгнула. Вспомнила, как некрасиво в обнаженном виде выглядел прыгающий Гоша, спохватилась, машинально прикрыла груди и спросила:
— Оно далеко отсюда?
— Уф-ф!.. — раздраженно фыркнул ежик. И то — прыгает тут какая-то, кое-чем дрыгает и совсем ничем не думает. В каких, интересно, единицах измерять Болтуну это «далеко» и относительно чего опять же?
— Мы не устанем туда идти? — переиначила я вопрос. Тоже, в общем-то, глупо. Откуда ему знать, как быстро я устаю? Хоть и существует выражение «ясно даже и ежу», но в этом случае оно вряд ли сработает. Однако, на удивление, сработало.
— Нет, — уверенно ответил Болтун.
И он опять затопотал в прежнем направлении. Приободренная, я отправилась следом. И ведь ежик оказался прав: я совсем не успела устать, когда увидела впереди, между редкими деревьями… избушку. Невольно стала взглядом искать курьи ножки, но тех не оказалось. Или избушка их поджала. Глупая мысль, но вряд ли стопроцентно невозможная.
Я уже бросилась было вперед, в надежде, что в домике окажется кто-то живой, пусть даже и правда Баба-Яга, лишь бы сказала, куда нам идти дальше, но тут же вспомнила, в каком я виде и тормознула. Замерла на месте и чуть не застонала от досады. Это надо же! Возможно, всего в десяти шагах от меня находится ответ на вопрос, как мне начать операцию по спасению любимого, а я не могу сделать эти шаги, потому что голая. И ладно, если в избушке Баба, я бы еще, может, плюнула на приличия, а вдруг там Дед? А вдруг сразу несколько? И тут такая я — голая и в лаптях: «Здравствуйте, мужчины, как пройти во дворец?»
— Болтун, — сказала я, — а ты можешь проникнуть внутрь этого здания и посмотреть, кто там есть?
Ежик завозился, зачихал, зафыркал, а потом недовольно кашлянул:
— Да.
— Сделай это, миленький! Пожалуйста, ради меня! Я тебя потом расцелую.
— Да?.. — уставился на меня глазками-бусинками ежик.
— Да, — уверенно ответила я.
Болтуна не было долго, я вся извелась. Мне даже не было видно, проник ли он в избушку — близко к ней я подходить опасалась, могли увидеть в окошко, оно там имелось, маленькое и кривенькое. Стала уже подумывать, не зажарила ли Баба-Яга моего ежика в печке, но дым из покосившейся трубы не шел — значит, или не зажарила, или схомячила сырым. В смысле, съежачила.
И когда я, бессердечная, так и не сумев выжать даже символической скупой слезы, стала уже обдумывать пути отступления, как громкое «фыр-р!» снова заставило меня подпрыгнуть.
— Живой? — укоризненно посмотрела я на ежа. — Нельзя же так! То есть живым быть можно, даже нужно, но пугать меня не надо. Особенно раздетую.
— Да, — согласился Болтун. Мне стало немного обидно. Некоторым, между прочим, нравится, когда раздетые девушки прыгают. Или еж имел в виду что-то другое? Может, таким образом сообщил, что в домике кто-то есть?
— Там кто-то есть? — озвучила я свою догадку.
— Да, — сказал ежик.
— Мужчина?
— Нет.
— Много мужчин?
— Нет.
— А кто тогда?
— Фыр.
— Женщина?
— Да.
— Баба-Яга?
— Фыр.
Ну да, он же не мог спросить, как ее зовут. Но то, что там нет мужчин, уже хорошо. Я могла все-таки зайти в избушку, извиниться за свой вид и узнать нужное.
А вот тут я тихонечко взвыла. Болтун недоуменно посмотрел на меня, поводил черным носиком и спросил:
— Фыр-р?
— Я же не знаю обиссякского! Как я буду с ней разговаривать? С тобой и то проще — ты по-русски хотя бы понимаешь, хоть и говорить не умеешь.
— Фы-ыр-р! — обиженно выдал еж.
— Прости, что это я? Конечно, умеешь. Ты же Болтун.
Я стала вспоминать те несколько слов, которые перевел мне Гоша. Главное слово — «акутура» — я знала. С этого и следовало начать. Мол, не тут ли она где-то бродит? Заодно пригодится и «обиссяка», что значит «опасно». Еще Гоша говорил, что «улюхапа» — это вроде «кошмара» и «ужаса». Каким-то он меня отрицательным словам научил. Как мне, например, поздороваться? Впрочем, я могу вместо этого представиться, сказать, как меня зовут. А еще — вот это действительно важно! — я знаю, как зовут короля. Назову его имя и покажу жестами: где, мол? Поймут же.
