Леночка суматошно обшаривала взглядом комнату, ища в ней возможности укрытия. Звонок повторился. Леночка побледнела, зрачки ее расширились, и в этот момент в поле ее зрения попала балконная дверь.
— Тебе надо уйти! — она схватила его за руку.
— В самом деле?
— Да вставай же!
Звонок повторился. Леночка сдернула гостя с дивана и вытащила на балкон.
— Это муж, это Вовка! — шептала она, глядя в его непонимающее лицо. К глазам ее подступили слезы.
— Лена ты что, в самом деле…
— В самом деле, в самом деле! Заладил одно и то же! Что делать? — она умоляюще взглядывала то на него, то на перила балкона.
Звонить стали беспрерывно. Из спальни послышались вздохи и стоны, и кто-то тяжелый заворочался на кровати.
— Это правда? — он взялся за перила.
— Прыгай!
— Ты врешь?
— Прыгай, или мне конец.
— Но почему он сам не откроет?
— Долго объяснять, прыгай!
Звонки прекратились, и теперь было слышно, как что-то заскрежетало в замочной скважине. Обеими руками Леночка схватилась за голову и замерла. Лицо ее сделалось бессмысленным, взгляд остановился — это была застывшая фигура отчаяния, готовая принять на себя небесную кару.
Он посмотрел вниз — там расстилался заброшенный палисадник. Третий этаж… не так уж низко. Перекинув одну ногу наружу, он лег животом на перила и, крепко держась, перекинул вторую. Все это произошло в те несколько секунд, пока непослушный замок проворачивался, перекошенная дверь пружинила и поддавалась под чьим-то нажатием, и, ознаменованные этими скрипуче-грохочущими звуками, чьи-то ноги переступали порог.
Теперь на узеньком бетонном бортике с той стороны балкона помещались только носки его туфлей, остальная ступня и все тело зависли над палисадником. Он взглянул на нее последний раз и опешил — в ее расширенных глазах стоял ужас… или насмешка?
— Скорей! — Леночка с трудом удержалась от того, чтобы столкнуть его.
Полет был быстрым, но неудачным: он старался сгруппироваться, перекатиться на руки и встать, но, приземлившись, понял, что не успел — резкая боль в голеностопе заставила его стиснуть зубы и глухо застонать.
Последнее, что долетело до него, были слова Леночки: 'Под нашим балконом валяется какой-то наркоман'! Незнакомый мужской голос что-то тихо ответил ей, и балконная дверь захлопнулась.
10. Мамочка
Стук раздавался снова и снова, — Валерия нервничала, прислушиваясь. Несомненно, стучали в дверь той самой злополучной квартиры: сначала деликатно, потом непрерывно.
Валерия стояла в прихожей, давно готовая к выходу: чуть подкрашенная, с новенькой кожаной сумочкой на плече, — вишневой, под цвет перчаток, — но этот неожиданный стук спутал все ее планы. Теперь она вынуждена была пережидать его, волнуясь и прикидывая в уме, кто бы это мог быть. Наконец, взглянув последний раз на часы и послав неудачливого визитера к служителям ада, она открыла дверь.
Валерия спускалась по лестнице бегом, два раза зацепившись за перила своей восхитительной сумкой и в конце марша подвернув каблук. Чертыхнувшись, она хотела пролететь мимо человека в выцветшем черном пальто, что стоял на площадке второго этажа. Взгляд его был устремлен в никуда: горечь, отчаяние и еще что-то спрятанное очень глубоко были в этом взгляде, и не вина Валерии была в том, что она случайно попала в самый его фокус.
Парень не был ни помятым, ни больным, ни уставшим, но вместе с тем он был и то, и другое, и третье. Он стоял ровно посредине площадки и мешал ей пройти.
— Вы, случайно, не по старушкину душу? — спросила Валерия, останавливаясь и пытаясь рассмотреть что-то, выпирающее у него под мышкой.
— Какой старушки? — удивленно переспросил парень.
— Зинаиды Петровны, процентщицы.
— Извините, какой процентщицы?
— Здешней квартирной хозяйки, — Валерия кивнула на дверь.
— А… — парень натянуто улыбнулся. — Нет.
— Жаль. А мне показалось, у вас под пальто уже и петелька приделана.
— Какая петелька?
— Для топора.
Парень выдавил из себя жиденький смешок.
— Вы не без юмора, — сказал он, вежливо отсмеявшись.
Валерия впилась в него глазами.
— Я извиняюсь, вас как зовут?
— Вова.
— Меня Лера, очень приятно, — она помедлила секунду. — Вова, кого же вы хотите там найти?
— Кто, я?
— Знаете что, — Валерия перегнулась через перила, воровато заглянула на нижнюю площадку, прислушалась, после чего взяла парня за рукав. — Знаете что, — повторила она негромко, — пойдемте отсюда.
Вова хотел что-то возразить и открыл было рот, но Валерия перебила его:
— Пойдемте, пойдемте.
***
— Она очень доверчивая, ее каждый может обидеть.
Валерия слушала и кивала. Они сидели в чужом дворе на вкопанных в землю больших автомобильных шинах. В летнее время шины эти служили игровыми снарядами для детей, и земля вокруг была утрамбована и посыпана песком. Сидеть на них было не очень удобно, но это было единственное более-менее чистое место.
— Я не против ее общения с мамой, но я хотел бы с ней познакомиться, — продолжал Вова. — Так значит, она здесь не живет?
— И причем давно. Когда, ты говоришь, твоя Леночка приходила к ней?
