— Тебе тоже пора, — вопреки инстинкту самосохранения, я устало поднимаю голову и говорю ему прямо в лицо. Глаза в глаза, как никогда прежде. Раньше я смотрела на него так только тогда, когда он позволял. Но сейчас… Сейчас я ему уже не принадлежу.
— Ошибаешься, я только пришел. Настало время… — его обрывает очередной удар в дверь, и Крис вскакивает на ноги, потащив меня за собой. Дуло пистолета он снова прижимает к моему подбородку, и я замираю. — Сейчас ты откроешь дверь и скажешь этому придурку, чтобы валил на все четыре стороны. Если попытаешься выдать меня, стреляю без предупреждения. В него. Ты, так или иначе, моя. Все поняла?
Я молча киваю, и направляюсь к двери. Смотрю на себя в зеркало и ужасаюсь. Бледная кожа, посиневшие от холода губы. Мокрые волосы висят уродливыми паклями, а платье прилипло к телу, повторяя каждый изгиб. Вытираю слезы и берусь за ручку.
Мои руки онемели и опухли от ударов по дереву, паника заполнила каждую частичку моего тела. Я не могу потерять эту женщину. Не сейчас, когда я, наконец, ее попробовал. Это были чертовски идеальные выходные, и я не переживу, если они никогда не повторятся. Мне нужно еще и еще. Я одержим ею. Готов сделать что угодно, лишь бы обнимать и любить ее.
Щелкает замок и дверь открывается. Я уже готов кричать от счастья, но натыкаюсь на мертвый взгляд. Нет того огня в глазах, нет румянца на щеках, который появлялся каждый раз, как только наши взгляды пересекались. Глаза Кэтрин превратились из нефритово–зеленых в бледные, почти бесцветные.
Делаю шаг по направлению к ней, но Кэт резко вскидывает руку.
— Стой где стоишь, — ледяные осколки прямо в сердце.
— Хорошо, ладно. Только выслушай. — Возможно, это моя единственная возможность обьясниться.
— Нет, Ник. Нет. Если ты заговоришь, то снова пролезешь в мое сердце, а от него и так уже ничего не осталось… — каждое ее слово, как будто лезвие ножа.
— Кэтти, я не могу просто так уйти, не тогда, когда я нашел тебя. Если придется умолять, я сделаю это, не раздумывая. Только не гони меня прочь…
— У тебя пять минут, — все–таки сжалилась надо мной.
— Я не буду рассказывать тебе всей истории, расскажу только чем все закончилось, — тяжело вздохнув, начинаю свой рассказ. — Три года назад у меня была дочь. Маленькая белокурая девочка по имени Ванесса, — глаза Кэт от удивления расширяются. — Я любил ее больше жизни, но Мари безумно ревновала меня к ней. Она постоянно отдавала ребенка няням, пытаясь все мое свободное время присвоить себе, но таким образом отдаляя нас на еще большее расстояние друг от друга. Потом, когда ее действия не увенчались успехом, начала пропадать сама. Каждый раз забирая с собой Несси. В один из дней, она позвонила мне из телефона–автомата одного из неблагополучных районов, и сказала, что у нее угнали машину, в которой сидела Ванесса. Я помню тот день до мельчайших подробностей...
Закрываю глаза, чувствуя, как снова переношусь туда. Мой пульс зашкаливает, вены на руках вздулись, а взор затуманен воспоминаниями. Мне больно, хочется закричать вслух, но я готов переживать этот день еще и еще, как день сурка, лишь бы она простила мою ложь.
— Тот день запечатлен как один из худших в моей жизни. Полиция нашла полностью сгоревшую машину через два часа на одной из городских свалок. К счастью, Ванессы в ней не оказалось, что дало мне надежду, что моя девочка жива.
Я замолкаю и делаю небольшую паузу, чтобы перевести дыхание, потому что с каждым последующим словом становится все труднее. Смотрю на Кэтрин, она впилась в меня немигающим взглядом, явно понимая, к чему я веду. По ее щекам не переставая льются слезы, она даже не пытается их скрыть.
Господи, какая же она красивая и настоящая. Даже стоя здесь, в насквозь промокшем платье, с мокрыми волосами и размазанной косметикой, моя девочка выглядит в разы красивее холеной и искусственной внешности Марии. Я снова пытаюсь сделать шаг к ней, но Кэтрин отрицательно качает головой.
— Не подхожу, только не уходи. Ты нужна мне, детка. Ты моя панацея, — шепчу чуть слышно, и, развернувшись, бью кулаками стену. — Ванессу нашли неделю спустя у семьи наркоманов истощенную и обессиленную. Оказывается, Мария отдала ее парочке, и в знак благодарности купила им по дозе героина. Несси умерла вечером того же дня, как ее нашли. Мари умерла для меня вместе с дочкой. Но развод тянется до сих пор. Прости, что не сказал тебе раньше.
В глазах Кэтрин читается понимание и подобие прощения, я ожидаю того, что она хоть что–то скажет, подойдет ко мне… Но она замерла, стоит на месте и тихо плачет. Кэт вздрагивает всем телом и зажмуривается, когда какой–то мужчина подходит к ней сзади, и приобнимает одной рукой за талию.
— Господи, я чуть не помер со скуки, — противно пищит лощеный пижон. Волосы аккуратно зализаны на одну сторону, костюм от кутюр, а дорогим одеколоном разит за версту. Прямо идеальная пара для Марии. — Сладкая, и ты в это поверила?
— Кэтрин, кто это? — я кивком головы указываю на мужчину, который сейчас обнимает мою женщину. Но она крепко зажмурилась и дрожит в его руках.
