Шкура вышла из двери, которая была как раз напротив лестницы. В этот раз Казимир смог рассмотреть её: смуглая, а может быть до такой степени грязная кожа; редкие, засаленные волосы; опухшее лицо; огромные мешки под глазами, из-за которых, этих самых глаз, совсем не было видно; массивный так называемый второй подбородок и крепкие, по виду мужские руки, с огромными кулачищами, в которых она сжимала обрезки ржавых труб. Было ли у неё грудь - Казимир не смог понять, но если и была, то её скрывал большой, грязный, меховой жилет. А вот то, что у неё был довольно увесистый живот, Малевич заметил сразу. Довершало картину то, что всё "это", стояло на несоразмерно тонких, ногах, засунутых в валенки.
- Мама, не надо! - выкрикнула Маша, хватая мать за руку. - Он нам поможет убежать, мы будем жить в его доме.
Шкура совсем не слушала её. Отшвырнув дочь, она двинулась на Казимира, обходя чашу с огнём по часовой стрелке. Совершенно не желая ссориться со своей возможной тёщей, Малевич точно так же, по часовой, начал пятиться от неё. В тот момент, когда он почти дошёл до Маши, в комнату начали входить бойцы Короля. Шесть человек, четверо из которых, довольно опрятные, чистые люди, похожие на тех, кого Казимир убил там, наверху. Следом сам Рамс, а за ними, источая вонь, которая мгновенно заполнила собой всё помещение, вошли трое бомжей-разведчиков. Все, включая вонючек, были вооружены ножами, огромных размеров и топориками, а у двоих - обычные, садовые вилы. Расположившись вдоль стены, они, все, включая Рамса, пристально смотрели на Казимира, при этом изредка бросая злые взгляды на Шкуру. Через минуту, Король бомжей обратился к беглецам:
- Я думал, что ты примешь смерть как бродяга, по-пацански, чисто на ножах: я и ты, ну и ещё несколько моих парней. - Король на мгновение замолчал, при этом противно скалясь, и после паузы добавил. - А ты, подстилка ебаная, чего тебе не хватало? Жрала вдоволь, спала в тепле. Спрашиваю, какого хуя тебе не хватало!!!
- Не ори на неё! - закричал Казимир в ответ. - Заткнись сука!
- Вот как, заступник у шлюхи нашелся, - усмехнувшись, сказал Рамс. - Подойди тогда сюда и предъяви мне за оскорбления твоей дырявой шалавы.
- Я тебе, Вася, кишки выпущу. - прошипел Малевич, и сделал шаг вперёд. Сделать второй шаг ему не дала Машка, повиснув на нём.
- Не надо, пожалуйста, не ходи к ним.
- Поздно Маша, в тупике мы. Теперь я, скорее всего, погибну, но знай, - Казимир нежно, боясь нечаянно сделать девушке больно, отстранил её от себя, и спокойно добавил. - Я ни с кем не чувствовал себя так хорошо, как рядом с тобой.
Комната наполнилась противным, мерзким смехом, который резал слух. Слыша этот смех, возникало непреодолимое желание, немедленно прекратить его, перерезав глотки всем, кто издавал этот звук. Пока все смеялись, Шкура медленно, маленькими шажками, отходила от бомжей, в сторону дочери.
- Да ну нахуй, Казимир, ты чё, влюбился в неё? Она же шлюха, она за хавку у всех сосёт! - сквозь смех спросил Рамс. - Слышали бы тебя пацаны на зоне, уже продырявили бы тебя.
Кровь ударила в голову Казимира, и он, не видя ничего, кроме мерзкой, смеющейся рожи Васи Рамса, рванул вперед. Бомжи выставили вилы в его сторону, защищая своего Короля, но смеяться не прекратили, видимо не считая Казимира достаточной угрозой для себя. Малевич сделал несколько широких шагов, и его грудь напоролась на что-то твёрдое и тёплое. Шкура, выставив руку, остановила Казимира, посмотрела ему в глаза и шёпотом попросила:
- Спаси её. Уведи её отсюда.
Она стояла спиной к бойцам Короля, в полутора метрах от них, рядом с огненной чашей. Шкура перехватила трубу из правой руки в левую, быстро сунула руку в карман жилета, достала ключ и отдала его Казимиру.
- Я задержу их, а вы бегите.
- Эй, уродина, давай его сюда. - приказал ей Король. - А за это, я обещаю, что не буду избивать твою дочь, она отделается только жёсткой еблей с двумя отрядами вонючек.
- Никто больше не притронется ней! - заревела своим хриплым голосом Шкура. - Никто!
После этих слов, она отпихнула Казимира в сторону и схватив рукой край чаши, попыталась её опрокинуть на Короля и его бойцов.
