Отчасти ей это удалось. Опрокинуться чаше не дала проволока, на которой она была привязана в четырёх местах, но наклонить её, Шкура всё-таки смогла, и из неё посыпались горящие угли и густая, горящая масса. Упав на пол, горючая смесь образовала огненную лужицу у ног бомжей, а угли, разлетевшись на мелкие кусочки, обдали стоящих рядом людей, нестерпимым жаром и множеством ярких искр. Король и его бойцы, отпрыгнули назад, пытаясь отстраниться от сильного жара и огненной лужи. Большинству это удалось, но у одного их вонючек, от жара, а может от брызг горящей водки, на коленях, вспыхнули штаны. Он нагнулся вперёд и энергично заработал руками, стараясь потушить огонь, но от близости с огнём, у него вспыхнула борода, и этот горе пожарный, забыв о коленях, принялся колотить себя ладонями по бороде. Потушить растительность на своей морде, ему удалось лишь тогда, когда от бороды практически ничего не осталось. Вспомнив о горящих штанах, он скинул с себя грязную, засаленную до блеска куртку, и накрыл ею горящие ноги, перекрыв огню кислород.
Не дожидаясь, пока бомжи опомнятся, Казимир бросился к Маше, схватил её за руку и потащил её в ту комнату, откуда она, совсем недавно, вышла со своей матерью.
- Мама! Идём с нами! Мама! - закричала девушка. - Пожалуйста, мама!
Шкура обернулась, глазами-щелочками взглянула на дочь и произнесла:
- Бегите. Спасайтесь. Я задержу их!
- Нет! Я не пойду без тебя, мама, идём с нами!
"И откуда в ней столько силы" - подумал Казимир, безуспешно пытаясь тащить за собой Машу - девушка брыкалась, извивалась и отталкивала его, не давая взять себя на руки. Плюнув, он закричал Шкуре:
- Мамаша, бегом сюда, дочь твоя идти не хочет!
Шкура, поняв, что дочь не уйдет без неё, засеменила к ним, на ходу дуя на сильно обожжённую руку. Машка же, увидев идущую к ней мать, прекратила вырываться из рук Казимира и позволила ему увести себя в другую комнату.
Это была та самая комната, в которую несколько часов назад швырнули Малевича с двухметровой высоты на подгнившие доски. Странная квадратная комната, площадью квадратов девять, не больше, но с очень высоким, метров пять, потолком. Помещение было подсвечено восковой свечой, которая стояла на облезлой тумбочке, рядом с видавшей виды кровати, с металлическими спинками. Сверху, на сетке кровати, лежал ужасного вида, ватный матрац, покрытый бурыми пятнами, а на нем, огромной неаккуратной кучей, лежали несколько замызганных, клетчатых пледов.
- Кровать к той стене двигай. - прохрипела Шкура, указывая Казимиру на стену, в которой на высоте двух метров, была дверь. - Доски сверху бросай, а потом тумбу на них ставь. Так мы сможем вылезти отсюда.
Говоря это, мать Маши, а по совместительству и будущая тёща Казимира, по крайней мере, в его фантазиях, которые уже довели его до официального, насколько это возможно в этом Новом Мире, брака, запирала на ключ дверь, в которую они только что вошли.
- Ключ, который я дала, - продолжила Шкура. - От верхней двери. Залезь и открой её.
Казимир сделал так, как подсказала ему Шкура, и теперь стоя на тумбочке, мог спокойно достать ключом до замочной скважины. Два оборота ключа и путь к свободе открыт. В этот момент в дверь, которую только что заперла «тёща», начали ломиться.
Казимир вскарабкался в открытую дверь, лёжа на животе развернулся на полу и протянул руку Маше, желая помочь ей поскорее выбраться наверх.
- Мама, иди сюда, давай сначала ты. - обратилась девушка к матери. - А я тебе снизу помогу.
Дверь сотрясалась от сильных ударов, и для того, чтобы её не выломали, Шкуре пришлось подпереть её своей спиной.
- Машка, живо наверх! И не спорь! - рявкнула на неё мать. - И готовьтесь меня втянуть!
Маша кивнула головой, живо вскарабкалась на эту баррикаду и подала руку Казимиру. Тот, одним движением втянул её к себе и осмотрелся по сторонам. Довольно светлый коридор был пуст, но почему-то он не нравился Казимиру, у него было ощущение, что вот-вот кто-то выскочит из ближайшей двери и набросится на них. Стараясь не думать об этом, он снова наклонился вперёд, готовясь принимать «тёщу».
- Готов?! - спросила она у Малевича.
- Да! - крикнул он в ответ.
Отпихнувшись от двери, Шкура начала разбегаться, а за её спиной, словно в кино, слетев с петель, упала дверь.
Они вбежали в комнату, в момент, когда Шкура уже взбиралась на тумбочку и тянула одну руку к Казимиру. Меткий бросок вил, и рука несостоявшейся тёщи опустилась вниз, так и не встретившись с ладонью Малевича. Вилы попали в спину, в правый бок Шкуры, двумя зубцами пробив печень, от чего её лицо искривилось в гримасе чудовищной боли. Но тут же, её губы расползлись в улыбке, обнажив редкие желтые зубы.
- Уводи её отсюда, а я с мальчиками тут остаюсь. - сказала Шкура и дотянувшись рукой до вил, одним рывком вынула их из себя, повернулась и бросилась на своих бородатых друзей.
- Неееет!!! - закричала Маша. - Мама! Нееет!
