Ее искренность вызывает у меня улыбку, несмотря на то что я злюсь на Хардина. Как же здорово иметь подругу! Я все еще не могу забыть предательство Стеф. Оглядываю свою временную спальню и напоминаю себе, что я теперь в милях от нее, от того кампуса и от тех, кто, как я думала, стали моими друзьями в первом семестре. Все они оказались фальшивыми. Теперь я живу здесь. Теперь я в Сиэтле, и мне никогда больше не придется встречаться со Стеф или с кем-то еще.
– Огромное спасибо!
– Не благодари. Только помни, что все основные комнаты в доме находятся под наблюдением, – смеется Ким. – Но, уверена, после инцидента в спортзале ты об этом не забудешь.
Я бросаю взгляд на Хардина, который входит в спальню.
Его предвкушающая улыбка и джинсы, низко сидящие на бедрах, отвлекают меня от слов Кимберли. Я с трудом припоминаю, что она сказала пару секунд назад.
Спортзал? О боже! Мороз по коже. Хардин крадется ко мне.
– Ммм, да, – бормочу я, не позволяя Хардину подойти ближе.
– Развлекайтесь. – Кимберли отключается.
– У них в спортзале камеры! Они нас видели! – паникую я.
Хардин пожимает плечами, как будто речь идет о чем-то незначительном.
– Они выключили их прежде, чем что-то увидели.
– Хардин, они видели, что мы… ну, ты знаешь… в их спортзале. Мне так стыдно!
Я закрываю лицо руками, но Хардин быстро их убирает.
– Они ничего не видели. Я уже говорил с ними. Расслабься. Думаешь, я бы был так спокоен, если бы они посмотрели запись?
Он прав. Он бы был расстроен гораздо больше. Я расслабляюсь, но совсем немного. Все равно, даже если они действительно вовремя остановили запись, унизительно, что они вообще об этом знают.
Стоп, а что вообще значит «запись»? Сейчас же все цифровое. Они могли сказать, что выключили камеры, хотя на самом деле просто отвернулись…
– Это видео… оно ведь нигде не сохранилось, правда?
Я не могу не задать этот вопрос. Мой палец скользит по татуировке в форме креста на руке Хардина.
Хардин смотрит на меня вызывающе.
– Что ты хочешь этим сказать?
Старые… хобби Хардина всплывают у меня в памяти.
– Я не то имела в виду, – быстро бормочу я. Возможно, слишком быстро.
– Уверена?
Я вижу, как черты его лица заостряются. Взгляд становится виноватым.
– А как тогда ты могла знать, что я переживаю, что ты подумаешь об этом, если ты еще об этом не подумала?
– Не надо, – уверенно заявляю я и сокращаю расстояние между нами.
– Не надо что? – спрашивает он.
В эту секунду я могу читать его мысли. Я вижу, как в его памяти оживает все дурное, что он делал.
– Не надо. Не возвращайся к этому.
– Не могу. – Он медленно проводит рукой по лицу, но я чувствую, что он в бешенстве. – Ты думала об этом? Ты подумала, что я знал про камеры и позволил им смотреть?
– Что? Да нет же! Я бы никогда так не подумала, – искренне отвечаю я. – Я просто связала видео из спортзала с… с тем, что случилось раньше, когда ты это сказал. Я просто вспомнила. Я бы никогда не подумала, что ты снова этим занимаешься.
Я берусь за горловину его черной футболки.
– Я знаю, что ты бы никогда и никому не показал видео со мной.
Смотрю на него не отрываясь, пытаясь заставить мне поверить.
– Если бы кто-то когда-то так поступил с тобой… – Он делает долгую паузу и глубоко вздыхает. – Я не знаю, что бы я с ним сделал. Даже если бы это был Вэнс, – признает он мрачно.
За последние полгода я неплохо изучила характер Хардина.
Встаю на цыпочки и смотрю ему в глаза.
– Этого не случится.
– Однако на прошлой неделе все же едва не случилось что-то ужасное, со Стеф и Дэном.
Его плечи дрожат, и я безуспешно пытаюсь подобрать правильные слова, чтобы вытащить его из тьмы.
– Ничего не случилось.
Даже забавно: я пытаюсь его успокоить, хотя в действительности травму нанесли мне. Мы поменялись ролями, и это явно демонстрирует природу наших отношений – и то, что Хардин склонен винить себя за все, что не может контролировать. Как его мать, как меня. Теперь это ясно.
– Если бы он это сделал…
Всплывают смутные воспоминания о той ночи. Пальцы Дэна поднимаются по моему бедру, а Стеф стаскивает с меня платье…
– Давай не будет обсуждать то, что могло бы произойти, но не произошло.
Я наклоняюсь к Хардину, и он обнимает меня за талию, отгораживая от мира, защищая от плохих воспоминаний и несуществующей угрозы.
– Мы и так об этом почти не говорили, – негодует он.
– Я не хочу. Мы достаточно говорили об этом в доме моей матери. Не так я мечтаю провести свой внеплановый выходной.
Изображаю самую ослепительную улыбку, безнадежно пытаясь сменить направление разговора.
– Я не вынесу, если кто-то причинит тебе боль. Меня трясет от одной мысли о том, что они могли с тобой сделать. Я схожу с ума из-за этого – перед глазами стоит красная пелена. Я не могу с этим справиться.
Злость не исчезает, напротив, лишь усиливается. Его зеленые глаза пылают гневом, а пальцы сильнее стискивают мои бедра.
– Давай больше не будем об этом. Я хочу, чтобы ты забыл обо всем, как забыла я.
