Чем глубже я погружаюсь в раздумья, тем чаще ловлю себя на том, что представляю себя Тессу полуголой. Ее юбка задрана до талии, и это выглядит чертовски сексуально. Она пообещала не забывать обо мне всю неделю и сказала, что любит меня очень сильно.
Чем больше я вспоминаю о том, как она целовала меня снова и снова, тем сильнее возбуждаюсь.
Сейчас она нужна мне больше, чем когда бы то ни было. Это страсть и любовь, слитые воедино. Нет, моя потребность в ней гораздо глубже, чем просто влечение. То, что я чувствую, когда мы занимаемся любовью, невозможно описать, так же, как и звуки, которые она издает, напоминая мне, что я единственный мужчина, заставляющий ее это испытывать. Я люблю ее, а она любит меня. Конец истории.
– Привет, – произношу я в трубку еще до того, как осознаю, что набрал ее номер.
– Эй, что-то случилось? – спрашивает она.
– Нет. – Я обвожу взглядом спальню, мою чисто прибранную спальню. – Да.
– Что случилось? Ты дома?
Нет, это не дом. Ведь здесь нет ее.
– Да, и твой отец и Лэндон продолжают испытывать мое терпение.
Слышу в трубке короткий смешок.
– Ты дома максимум десять минут. Что они успели натворить?
– Они убрали всю квартиру, переложили все мои вещи. Я ничего не могу найти.
Жаль, на полу нет чего-нибудь вроде грязной рубашки, что бы я мог пнуть.
– А что ты ищешь? – спрашивает она, но я слышу фоном еще один голос.
Мне стоит жутких усилий сдержаться и не спросить, кто с ней.
– Ничего особенного, – отвечаю я. – Но если бы я и хотел что-то найти, я бы не смог.
Она смеется.
– Значит, ты злишься, что они убрали квартиру и теперь ты не можешь ничего найти, так даже не ищешь?
– Да, – отвечаю я с усмешкой.
Я знаю, что веду себя как ребенок. И она это знает. Но не злится, а лишь надо мной посмеивается.
– Тебе надо сходить в спортзал.
– Мне надо вернуться в Сиэтл и еще раз трахнуть тебя на твоей кровати, – парирую я.
Она вздыхает, и этот звук отзывается глубоко внутри меня, увеличивая потребность в ней до невыносимой.
– О да, – шепчет она.
– Кто это там с тобой? – Я выдержал примерно сорок секунд. Прогресс.
– Тревор и Ким, – медленно отвечает она.
– Ты, наверное, шутишь!
Долбаный Тревор всегда поблизости. Да он становится большей проблемой, чем Зед, и это нечеловечески бесит.
– Хар-дин. – Я чувствую, что ей неловко и она не хочет обсуждать эту тему при них.
– Те-ре-за.
– Я выйду в свою комнату на минутку, – вежливо извиняется она.
Затем я с нарастающим нетерпением слышу в трубке только ее дыхание.
– Почему этот долбаный Тревор у тебя в доме? – Это звучит гораздо менее адекватно, чем я думал.
– Это не мой дом, – напоминает она.
– Да, но ты живешь там и…
– Тебе надо пойти в зал, – перебивает она. – Ты слишком разгорячился. Пожалуйста, Хардин.
Я не могу сказать ей «нет».
– Позвоню, когда вернусь, – отвечаю я и отключаюсь.
На боксерской груше, которую я молотил ногами и руками два часа подряд, мне мерещилось модельное личико Тревора. Но это не помогло, не особо. Я все еще… на взводе. Хотя и не могу толком понять, чем так раздражен, кроме того, что Тесса не здесь, а я не там.
Черт, это будет очень долгая неделя.
Сажусь в машину и вижу сообщение от Тессы. Не думал, что буду заниматься в зале так долго, но мне это явно было нужно.
«Пытаюсь не уснуть, но абсолютно без сил ;)», – написано в эсэмэс.
К счастью, темнота скрывает мою глупую усмешку, вызванную ее банальными инсинуациями. Она такая милая, хотя совсем не прикладывает к этому усилий.
Размышляю, не забить ли на сообщение Лэндона о том, что у меня почти закончились продукты. Для себя я не покупал продукты уже… никогда. Когда я жил в доме братства, я ел то, что покупали другие.
Однако Тесса может расстроиться, если узнает, что я морил ее отца голодом, а Лэндон не преминет ей на меня нажаловаться…
Почему-то отправляюсь в «Таргет» вместо «Коннерса». Тесса как-то влияет на меня, даже когда ее нет рядом.
Она ходит в «Коннерс» не реже, чем в «Таргет», но может часами объяснять мне, почему «Таргет» лучше, чем другие магазины. Она может пуститься в подобные объяснения, даже стоя посреди «Коннерса». Это чертовски меня бесит, но я научился кивать в подходящий момент, чтобы она думала, что я слушаю и даже с чем-то соглашаюсь.
Я бросаю в корзину упаковку хлопьев и замечаю в конце ряда копну рыжих волос. Узнаю Стеф прежде, чем она оборачивается. Ее распутные черные с красным кружевом ботфорты невозможно не узнать.
Быстро прикидываю два возможных варианта развития событий. Первый – я могу подойти к ней и напомнить, какая тупая долбанутая…
Она оборачивается раньше, чем я успеваю обдумать второй вариант, который я бы, скорее всего, и предпочел.
– Хардин! Стой! – громко кричит она мне вслед, когда я разворачиваюсь и ухожу, оставив корзину на проходе.
Несмотря на то что я измотан тренировкой, вряд ли я смогу держать себя в руках рядом со Стеф. Ни хрена подобного.
Слышу громкий стук сапог по ламинату. Она пытается догнать меня, несмотря на мои явные попытки избежать разговора.
– Послушай же меня! – кричит она у меня за спиной.
Я резко останавливаюсь, она врезается в мою спину и падает.
Я оборачиваюсь и рычу на нее:
