— С этим не поспоришь, — покладисто согласился Виктор. — Но хуже всего то, что мы подарили им несуществующую надежду. Они спят и видят выдать Татку замуж за Геру. "Большой секрет для маленькой компании". Я совершенно случайно узнал сие от матери, она близко знакома с Надеждой Николаевной, так что мы все там в одной замазке.
— А давай выдадим! — вдруг загорелась вдохновением Таня. — Это будет здорово!
Озарило ее! Ну, надо же! Вот уж совсем некстати! Виктор замялся. Нет, все-таки она малость вывихнутая, по фазе сдвинутая! Неужто совсем глаз нет? На Кроху без слез не взглянешь.
— Ох и умна! С Таткиными данными? Бесполезняк! — нехотя констатировал он.
— Почему? — искренне изумилась Таня. — Татка же прелесть! Не увидеть это может только слепой!
Да, ее предстояло еще учить и учить.
— А разве ты не знаешь, что мужчина видит как раз не глазами? — осведомился Виктор.
— Ка-ак? — прибалдела Танька. — А чем же? Ушами, что ли?
— Родная, у нас с тобой намечается настоящий ликбез, — сообщил Виктор. — Подожди, возьму сигарету! А теперь слушай сюда… Ты малость перепутала, это женщина любит ушами, запомни раз и навсегда! Что же касается зрения, то женщина видит, не глядя, а мужчина смотрит, не видя. Мужчина вообще женщину в упор не видит, понятно говорю? Он, например, никогда не в состоянии описать, в чем она была одета. Да и какая разница, в конце концов! В чем-то там была, и то ладно! Тут все рукава, рукава, а тут — все пуговицы… Главное — какая она раздетая.
— Издеваешься? — грозно спросила Татьяна.
— Ну что ты! Помилуй Бог! И не думаю! — по-настоящему испугался Виктор. — Как можно в столь серьезном вопросе? Я просто пытаюсь тебе объяснить азбучные истины, будущей сценаристке это полезно. Ты должна изучать действительность и хорошо знать жизнь. А ты ее совсем не знаешь! Так вот, вернемся к нашим баранам: женщину не видят, ею проникаются, ощущают… Как бы тебе доходчивее объяснить, чтобы ты поняла… А-а, вот, нашел… Это как в нашей заколоченной избушке: там всегда прекрасно чувствуешь тепло солнца, которое в дом едва пробивается. Заметишь один только лучик и сразу представляешь "солнечный круг, небо вокруг". Ты усекла хоть что-нибудь?
— Наверное, — задумчиво сказала Таня.
Опять ее неповторимое "наверное"! И не мог же он ей выложить самое главное: что Татка давно влюблена в Виктора и вовсе не мечтает о Гере, а втихомолку ждет, пока сумасбродный Витенька перебесится, пока он свое отгуляет, и надеется, безумная, хотя ей-то уж надеяться совершенно не на что…
— А что из себя представляет Гера? — спросила Таня.
— Гера — это улыбка чеширского кота, — буркнул Виктор.
— Кого? — вновь изумилась Татьяна. — С тобой чем дальше, тем интереснее!
— Есть такое дело… И еще увлекательней будет! Просто здорово! — скромно заверил ее Виктор. — "Алису в стране чудес" читала? Так вот, если помнишь, но ты, видать, ни черта не помнишь, там был шибко хитрый кот — он исчезал, а улыбка оставалась. Это Гера. Дошло?
Таня помолчала немного. Сейчас скажет "наверное". Но она произнесла неуверенно:
— Почти…
— Ну, в общем, увидишь — поймешь, — заключил Виктор. — Значит, мы завтра играем роли приветливых хозяев, можешь пока дома потренироваться. Главное, порепетируй мытье посуды. У тебя пока с этим делом не очень. А насчет улыбок проконсультируйся с какой-нибудь своей местной Клавкой Кардинале, у нее есть специальный курс по мастерству. До завтра!
Утром они встретились на вокзале. Был на редкость тихий теплый светлый день, один из тех, что осень, уходя, иногда вдруг дарит на прощание.
Гера появился подтянутым, выбритым и одетым, хоть и спортивно, но так продуманно и аккуратно, словно рассчитывал на асфальтовые дорожки в парке "Сокольники" вместо распутицы и непролазной грязищи глинистого леса. Возле Георгия терлось прелестное создание в светлой курточке. Виктор увидел их издалека. У Геры премилая крошка, отметил он про себя.
Таня поправила съехавшую набок пуховую шапочку и важно, церемонно протянула Гере руку. Он руку поцеловал. Виктор искренне восхитился, хотя знал Георгия далеко не первый год. Да, силен мужик, ничего не скажешь! Это врожденное, никуда от природы не денешься. Дал же Бог человеку! Ручонки целует запросто, будто всю жизнь только сему и обучался. Крошка по имени Ниночка несколько смущенно жалась к Гере. Интересно, что друг наплел ей про Виктора и Таню?
Очевидно, помня вчерашние наставления Виктора, Таня тотчас взялась развлекать гостей. Она моментально разболталась, как любимое Витькино радио, которое на сей раз не выключишь, и говорила бесконечно, выложив уже через пятнадцать минут немалые подробности о себе, Викторе, подругах и о даче. Конечно, что могла. Крашенинников слушал запоем, с наслаждением, вытянув длинные ноги и терпеливо дожидаясь, когда она наконец перейдет от пустого трепа к животрепещущим интимным деталям, время от времени с интересом поглядывая то на Геру, то на Ниночку. Гера был привычно вежливо-внимателен и непроницаем, — даже надоело! — а Ниночка проявляла очевидное любопытство.
