Крашенинников стиснул зубы. Знал бы Георгий, что его лучший друг вляпался как последний дурак, как сопливый мальчишка, пока не знакомый с непредсказуемой идиотической техникой женских крючочков, пуговок и кнопочек и абсолютно не представляющий, что у лифчика застежка может находиться где угодно! Что он попросту влип, лопоухий тренированный осел, молниеносно снимающий, нигде никогда не зацепив, колготки с любых ножек, и, несмотря на это, ничего не умеющий и не знающий! Перестарался… Как расскажешь об этом и кому? И с кем теперь посоветуешься? Ни с Герой, ни с Алешей невозможно. Разве что с Таткой… И стыдно, и смешно…
— Заметано! — ответил, замявшись лишь на мгновение, Виктор. — Вечером созвонимся и договоримся о встрече. Поедем вместе?
Теперь и вовсе отступать было некуда. Затылок наливался тупой неприятной тяжестью. Или наврать Герке, что они с Таней уже расплевались и на даче больше не живут? Совсем дурь…
Мрачно набычившись, Виктор подошел к Татке.
— Ты не знаешь, как там поживает Таня? — спросил он, глядя в сторону. — Как она себя чувствует?
Татка вытаращила глаза.
— Ты опять совсем обалдел? Допился до умопомрачения? — без всякого намека на вежливость спросила она. — Да ведь ты видишь ее значительно чаще, чем я! Или… — она пристально вгляделась в лицо Виктора. — Что-то случилось? Вы поссорились? Ну, вы даете! Так быстро?
В глубине души Татка ликовала.
— Иди за мной! — хмуро приказал Виктор Татке, и она послушно отправилась за ним, сияя от счастья во весь огромный рот.
Виктор привел Татку прямо в ректорат. Секретарша Риточка, едва увидев вошедших, тоже расцвела весенней солнечной улыбкой.
— Шеф на месте? — угрюмо поинтересовался Виктор.
— Нету, Витюша, — глядя на него с обожанием, ответила Риточка. — Недавно уехал.
— Тогда, пожалуйста, оставь нас здесь великодушно минут на пять наедине с телефоном. Нужно срочно позвонить.
Риточка вопросительно глянула на Тату, недоуменно пожавшую плечами, потом с беспокойством — на Виктора и с готовностью встала.
— Конечно, Витюша, — сказала она. — Говори столько, сколько тебе нужно.
И бесшумно исчезла.
— Набери Танин номер, — так же мрачно велел Виктор Татке. — Если подойдет она, передашь мне трубку, если нет, спросишь, где она и когда будет.
Тата вздохнула — что с ненормальным разговаривать! — и подчинилась. Выслушав ответ, она повесила трубку и повернулась к Виктору.
— Что? — крикнул он ей прямо в лицо, не выдержав напряжения и рванув ее за плечи. — Ну что тебе сказали?!
Тата в испуге отшатнулась.
— Ты и впрямь не в себе, Витя! Соберись… Сказали, что она в институте. Мама подходила…
Виктор судорожно выдохнул и устало, в изнеможении опустился на стул. Длинные колени торчали в разные стороны до середины комнаты. Татка стояла рядом, дергала его за рукав и повторяла с тревогой:
— Витя, тебе плохо? Да что с тобой! Ты меня слышишь, Витя?
Виктор тяжело, с трудом поднялся и благодарно провел рукой по Таткиным волосам.
— Нормалек, Татусик! Со мной все чудненько. Это факт. Большое тебе спасибо за звонок!
Он вышел в коридор. Риточка тотчас отделилась от стены и радостно метнулась к нему навстречу. Будущий художник остановился лишь на мгновение.
— Мерси, "чижик мой, бесхвостый и смешной", — торопливо поблагодарил он. — Прости, я шибко нынче не в форме… Но это скоро пройдет.
— Витя, — прошептала, млея от счастья, Риточка, — ты почему-то стал забывать меня… Ты заходи почаще, Витя…
— Зайду обязательно, — пообещал Виктор и приветственно махнул на ходу рукой. — Прямо на днях, поэтому "не надо печалиться, надейся и жди…"
Стремительно отмерив коридор огромными шагами, он тут же отключился от реальности, не замечая, что Татка и Рита внимательно смотрят ему вслед. Он помнил только одно: Таня…
Виктор едва дотянул до вечера, чтобы ей позвонить.
— "Ты жива еще, моя старушка?" — с наигранной бодростью справился он.
— "Привет тебе, привет!" — ответила сильно поднаторевшая в общении с ним "старушка", очевидно, неплохо знакомая только с поэзией рязанского русокудрого отрока.
Услышав ее вроде бы не внушающий опасений голос, — хотя черта лысого там по телефону разберешь! — Крашенинников отважился на большее.
— Ты в порядке? — безразлично поинтересовался он и затаил дыхание. — Не слышу исчерпывающего ответа. У тебя все в норме?
— Наверное… — не слишком уверенно протянула Таня.
— Что значит твое идиотическое "наверное"? Да или нет? Говори толком! Ты в состоянии объясняться вразумительно? — начал понемногу выходить из себя Виктор.
— Мне неудобно отсюда, — тотчас заломалась Татьяна. — У телефона короткий провод, до моей комнаты не достает. В общем, ты не беспокойся. Все обошлось.
— Ага, — выдохнул наконец Виктор. — Ты молоток! Таня, завтра нам придется принимать гостей. Получилось все довольно неожиданно, я тебе сейчас объясню. Только, пожалуйста, выслушай все до конца, не перебивая и без дурацких замечаний. Отказать Герке было невозможно…
К сообщению Таня отнеслась довольно спокойно.
— То-то я удивилась, как тебе легко удалось получить ключи, — сказала она. — Значит, вы обманули Таткиных родителей? Нехорошо!
