— Я тебя умоляю… Чего нет — того нет! Во всяком случае, пока, — Виктор мельком взглянул через стекло на беспечно болтающую Таньку. — Вероятно, не устаю…
И он странно замолчал.
— Почему вероятно? — спросил Георгий, выбрасывая окурок.
— Да нет, ничего! — Виктор открыл дверь из тамбура. — Ничего особенного! Мы уже почти приехали…
Станция встретила их тем же поздним осенним солнцем и тишиной. Танька опять заблаженствовала и размякла. Ей сегодня так нравился окружающий мир, что Гера начал чересчур внимательно посматривать то на нее, то на приятеля и улыбаться куда-то в сторону.
День проплыл как в сказке. На удивление теплый, задумчивый и нереальный, неземной день.
Татьяна оголтело носилась по дому, словно ею выстрелили из пистолета, поспевая повсюду: и на кухне, и за столом. И Виктор был в полном недоумении от ее резвости, проворности и ловкости, а Гера продолжал улыбаться стенкам. Ниночка вела себя тихо, как далекая звезда, но когда вечером мнимые хозяева проводили гостей на станцию и вернулись обратно, Виктор громко вздохнул с откровенным облегчением.
— Уф, надоели! Наконец слиняли! — сказал он, усаживаясь, закуривая и вытягивая длинные ноги. — "Ох, нелегкая эта работа"… И ты совсем избегалась. Гоняла на манер атома, потерявшего электрон. А чего ты теперь никак не уймешься? Присядь хоть на минутку, не колготись!
Он схватил Таньку на ходу в охапку и зажал между коленями.
— В конце концов, имею я право остаться наедине с любимой женщиной?
— Имеешь, имеешь, — быстро согласилась Таня. — Только мне так очень неудобно. Дай мне сесть по-человечески.
Нет, она никогда ничему не научится! Виктор со вздохом выпустил ее и безразлично спросил:
— Ну, как тебе Георгий? Не показался?
— Почему не показался? Даже очень! — оживленно отозвалась Таня. — Элегантный, галантный, просто удивительно, что вы с ним дружите, — такие разные! Но Нина ему совершенно не подходит, вот ни чуточки!
Виктор иронически прищурился.
— Ох, и умна! Разные, одинаковые… Что ты в этом смыслишь? И почему же она ему не подходит? Они как раз замечательная, прекрасная, редкая пара! Герка сильно телепатнул, вычислив Нинку в толпе.
— Что значит "пара"? — возмутилась Таня. — Как пара туфель, что ли? А любовь?
— Ну, наконец-то мы с тобой добрались до любви! Я давно ждал, когда ты о ней все-таки вспомнишь. Перпетуум-мобиле каждой девицы… Чтоб ты поняла, родная, ни любовь, ни материальный расчет к добровольному соединению двух людей не имеют ни малейшего отношения! И никакой роли здесь не играют! Важно и нужно лишь одно: чтобы была пара. Все остальное по фигу! Да, если тебе угодно, пара туфель: правая и левая. И два сапога — пара! Слыхала? Чтобы у них обязательно был одинаковый фасон и размер. Чтобы их выпустила из одного и того же материала одна и та же фабрика и чтобы они лежали в одной коробке. И во всем соответствовали друг другу, подходили по всем параметрам, по вкусу, цвету и запаху.
Он внимательно взглянул на Таню.
— Вот это и есть пресловутая гармония взглядов, привычек и принципов, а не твоя обслюнявленная графоманскими стишатами и дилетантскими песенками любовь. Захватанная миллионами грязных пальцев. На рождение пары не влияют ни деньги, ни собственные машины, ни чувства. Просто пара — и все! И ничего больше! Ты двигай своей бестолковкой, шевели! Природу не наблюдаешь? А там, как известно, "утки все парами и с волной волна". Самый простой и естественный процесс. Я бы сказал, примитивный. И Герка со своей милашкой очень друг другу подходят, связанные уже одной ниточкой или веревочкой, шут ее знает…
— Ты все чересчур упрощаешь, — не слишком уверенно сказала Таня. — И почему бы тебе не поучиться у приятеля вежливости? Ты ведь даже не умеешь нормально разговаривать с женщиной!
Крашенинников положил ноги на спинку соседнего стула и допил оставшуюся водку.
— Никогда и ни у кого не собираюсь ничему учиться! — отчеканил он. — Полюбите нас черненькими… Пойди-ка сюда! Я соскучился по тебе, Танька!
— Не пойду! — закапризничала Таня. — Сначала нужно выяснить, пара мы с тобой или нет!
— Ну и как ты будешь это выяснять, умница-разумница? — Виктор полюбовался синеватой антенкой дыма, медленно поднимающегося к потолку. — И как долго? А что ты будешь делать, если обнаружишь ненароком, что мы все-таки не пара?
— Пока не знаю, — заявила Танька. — Ни того, ни другого, ни третьего! Но это не имеет никакого значения.
— Как мало ты знаешь… — Виктор задумчиво погладил ладонью синий дымок. — Просто ни хрена… А что вообще, по-твоему, имеет значение? Боюсь, что до этого ты тоже пока еще не додумалась.
Таня ничего не ответила, вдруг притихнув и печально опустив подбородок на руки. Виктор бросил на нее беглый взгляд. Смешная, беззащитная, глупая сыроежка осенняя…
— Ты сидишь, как Аленушка у пруда… О чем ты сейчас думаешь?
— О тебе, Витя, — неожиданно сказала Таня. — О тебе я могу думать?
— Да что ты говоришь? — Виктор с интересом повернулся к ней, резко крутнувшись на стуле и едва не опрокинув его вместе с собой. — И что ты обо мне надумала?
Таня еле сдержалась от смеха.
