Может, взять да и жениться на Таньке? Будет болтать вечерами всякие глупости… Научится, в конце концов, готовить и делать все остальное, что женщине положено. Заодно и в постели тоже. Да, кстати… Виктор покосился на Геру и приглашающим жестом вытащил из кармана сигареты. Пойдем выйдем?
В тамбуре Виктор без всякого вступления и околичностей предложил:
— Тебе не оставить теремок до понедельника? Мы с Танькой можем умотаться вечером в город. К сожалению, в доме всего один диван…
Гера взглянул спокойно и невозмутимо.
— Спасибо, но сегодня не стоит. Я скажу, если будет надо.
Ну как же, от него дождешься! На нем сломались бы лучшие следователи мира!
— Это вряд ли, — Виктор с удовольствием затянулся. — Я тебя чересчур хорошо изучил. Деликатность, Георгий, это болезнь, от нее лечиться надо. С хамством то же самое. Две стороны одной медали. Лечению поддаются с трудом и бесследно не проходят. Но делать попытки необходимо. Иначе каюк.
Гера задумчиво выслушал рассуждения друга и ничего не ответил. Потом они покурили молча. Виктор рассматривал мило беседующих девушек. У Таньки опять съехала набок шапка… Хоть бы в стекло на себя полюбовалась, дуреха… А Нина очень подходит Гере. По всем параметрам. Ему только такая и нужна: маленькая и тихая. Послушная, как кролик.
— Иначе хана, — повторил Виктор и наклонился к Гере. — Послушай, Герка, я давно собираюсь тебе сказать, но все никак не решался… Но теперь, когда мы ввязались в сомнительную аферу с дачей, ты должен быть в курсе дела. Видишь ли, Таткины родители, которые тебя обожают… Ты хоть об этом знаешь, приятель?
Гера сдержанно кивнул.
— Ну, слава Богу, не совсем темный!.. Так вот, они давно мечтают одну мечту, а именно: женить тебя на Татке. Усек? Поэтому ключики, выданные тебе, рассматриваются там несколько иначе… По их сценарию на дачке проживаешь ты вместе с Таткой. К общему удовольствию и восторгу.
Гера не отрывал от Виктора серых красивых глаз. И ни малейшего в них замешательства.
— Я что-то заподозрил, когда был у них в последний раз, — сказал он. — Нечто странное промелькнуло… Неощутимое, почти неосознанное… А как ты об этом узнал?
— Случайно, как же еще… — неохотно отозвался Виктор. — Мать встречается иногда с Крохиными, фиг ее знает зачем, по работе вроде. Ну и бросила в разговоре пару фраз… Между прочим.
Мать Крашенинникова, художница, ученица самого Фалька, родила Виктора очень поздно и растила одна, рано предоставив его самому себе и занимаясь в основном своими картинками и делами. Еще писала воспоминания о Фальке.
— Учти, Таткины предки запросто могут и на дачу ненароком наведаться, — в раздумье продолжал Виктор. — И нас с Танькой засекут. Вариант непросчитанный, но реальный. А могут просто вдруг позвонить тебе ни с того ни с сего и спросить невзначай про Татку: как, дескать, любимая доченька, не проведывает ли юного художника на даче? Или начать допытываться у Татки о твоем времяпровождении в лесу. Нателла даже не задумывается об этом.
— Я знаю, — сдержанно сказал Гера. — Она задумывается совсем о другом.
Не слабо! Неймется Герке, что ли?
Виктор дернулся и покраснел.
— И очень напрасно! Ты когда-нибудь прекратишь? Это уже подлянка, не улавливаешь? Запрещенный прием. Мы так не договаривались!
— Ты слишком часто меняешь привязанности, — сказал Гера. — Вот теперь Таня… Очень приятное существо.
Какого хрена ему надо?! Никто не нуждается в его характеристиках и проповедях.
— А ты не напрягайся! — закричал Виктор, вминая недокуренную сигарету в стенку. — И не суйся не в свое дело! Моя личная жизнь тебя не касается! Ты едешь себе на дачу и езжай дальше спокойненько! Лирические отступления к теме не относятся!
— Относятся, Виктор, — спокойно возразил Гера. — Еще как относятся! Ты просто не желаешь признавать этого.
— Да, не желаю! — Крашенинников вытащил вторую сигарету. — Куда я их на свой страх и риск отнесу, там они и будут! По щучьему веленью, по моему хотенью! Непонятно говорю?
— Да нет, почему же, очень даже понятно, — вздохнул Георгий. — Было бы понятно тебе самому…
Расфилософствовался! Надоели все до смерти!
— "Поучают, поучают, поучают… — пробормотал Виктор. — Поучайте лучше ваших паучат!"
Гера отвернулся к окну. Поезд набирал ход, так жутко громыхая на поворотах, что приходилось сильно сомневаться в его надежности. Таня и Нина мирно беседовали.
— Опять меня занесло черт знает куда, — с досадой проворчал Виктор и виновато взглянул на Георгия. — Плюнь и забудь, ладно? Я тебе уже стольким обязан, а веду себя как скотина последняя…
Гера усмехнулся.
— Никак не получается, Витька, ни плюнуть на тебя, ни тебя забыть. Ну ладно, я, но вот что девушки в тебе находят?
— Если б я знал! — пожал плечами Виктор. — Может, их просто длинные прикалывают, они всегда торчат на виду. А потом, со временем, сильно втягиваешься в ситуацию, сживаешься с ней, здорово ею проникаешься, и уже кажется, что должно быть только так и не иначе.
— А от них ты не устаешь? — поинтересовался Гера.
