— Как водится, — согласно кивал Виктор. — Тренируйся, бабка! К весне свободно сдашь на мастера спорта!
По утрам он будил ее, напевая "а была она солнышка краше". Танька открывала сонные глаза.
— Что там передавало твое радио? — спрашивала она.
— Так, информировало, — отвечал Виктор, прижимаясь к ее плечу. — Болтало всякие разности… Вещало. Надеюсь, нынче я тебе приснился?
— Не-а, — отзывалась, потягиваясь, бесчувственная и чересчур честная Танька. — Ты ведь знаешь, мне никогда не снятся сны.
Иногда их навещали Гера с Ниночкой, разок приехал Алексей, от которого Таня пришла в такой же восторг, как от Геры.
— У тебя замечательные друзья, — сообщила она.
— Есть такое дело, — охотно согласился Крашенинников. — Сказочные, былинные. Три богатыря с картинки. Ведь Алеша у нас по фамилии Попович, а Гера по отчеству — Никитич, один только я сбоку-припеку…
— Правда что ль? — повторила озадаченная Танька его любимый вопросик. — Или так плохо врешь на ходу?
— Святая истина, — заверил ее Виктор. — Для выдумки больно примитивно, да и у меня с этим делом слабовато, правильно говоришь. Окромя всего, Геркина фамилия — Сумнительный. Ну разве такое придумаешь?
Танька расхохоталась.
Однажды без всякого предупреждения заявилась Татка.
"Сразу здорово поплохело, — подумал Виктор. — И чего ей неймется? На дачу намылилась… Делать нечего… Проветриться решила, подышать свежим воздухом…"
— Без хозяина и дом сирота, — доброжелательно поведал он Татке и поинтересовался: — Чем порадуешь?
Татка неопределенно и вяло пожала плечами. Она без конца терзала и мучила цепочку на груди и выглядела весьма неважно: скучная, унылая, неулыбающаяся. Царевна-несмеяна. Но Таня подруге очень обрадовалась и защебетала, зачирикала, словно не замечая Таткиного настроения. Она водила Татку за собой в лес, закармливала дрянными консервами и тщетно пыталась разговорить. Получалось плохо.
Виктор угрюмо таскался за девчонками, размышляя над тем, как сильно стали тяготить и обременять его в последнее время люди. Сплошняком не в кайф. Все, кроме Таньки. Это диагноз. Она неслабо колданула, видать. Присухой такое дело в народе зовется. Простодушная вроде на вид, бесхитростная, а вот подишь ты! Облапошила мужика и радуется. Вон как заливается!
Таня звонко смеялась, усиленно развлекая Татку. Далась ей эта любимая подруга! Ну что с ним опять происходит? Татка, подарившая ему ключи от лесной избушки… Безотказная Татка, которая без колебаний бросится грудью на амбразуру, если Витюшке понадобится… И даже на нее он понес! Но справиться с собой Виктор не мог: его снова круто заносило. Только с отъездом Таты вечером в город тяжелый груз свалился с его плеч.
— С Таткой что-то неважно! — объявила ему, проводив подругу, Таня. — Она стала совсем неозвученная. В чем дело, как ты думаешь?
— Не драматизируй, Таня, — посоветовал ей Виктор и пристально осмотрел пустую бутылку: неплохо еще выпить! — Ты бы лучше поговорила с ней мягко, по-женски, если уж тебе так чешется все разузнать. Глядишь, она бы и раскололась!
— Ты нечуткий! — заявила Таня. — И невнимательный!
— С этим не поспоришь! — с готовностью подтвердил Виктор. — У меня с чуткостью давно напряженка. Мрак! А сейчас я очень паршиво себя чувствую…
Таня посмотрела недоумевающе.
— Перепил, что ли? — неласково поинтересовалась она.
— У тебя только одно на уме, бестолковая! — не выдержал и озлобился будущий художник. — Молчала бы лучше, больше бы толку было! Перепил, перепил! Сиди и не выступай! Я, может, давно тяжко хвораю, а ты и не видишь ничего, шибко внимательная!
— Чем это? — с некоторой тревогой спросила Таня. — Вроде непохоже… Ты прости, я действительно ничего не заметила.
— Как водится… — мгновенно остывая, буркнул Виктор. — Ладно, не бери в голову! Проехали! Это я так, сдуру ляпнул. Здоров, как дикая зверюга!
— Скорее, как твой художественный прототип Илья Муромец, — хитро поправила его Танька.
Крашенинников засмеялся.
— Правильно говоришь! Ох, и умна! А теперь просвети меня насчет своего творчества: я до сих пор в глаза не видел ни одного твоего даже самого куцего сценария. Или какого-нибудь рассказенка. Ты бы доверила мне свои творения!
— Не-а! — отрицательно помотала головой Танька и скорчила недовольную гримасу. — Лучше потом, как-нибудь в другой раз. Ты ведь тоже не показываешь мне своих картинок!
Виктор вздохнул.
— Да я пишу сейчас очень мало… Уже разучился, поди, начисто, так что хвалиться нечем.
— А почему мало? — удивилась Танька.
— Какая вы недогадливая, сударыня! — Виктор подхватил ее со стула и усадил к себе на колени. — Когда ты, наконец, начнешь хоть чуток думать? Это ведь ты мне свет застишь, разве тут с тобой может быть нормальная работа?! Но лучше быть без ума от женщины, чем без женщины — от ума…
Таня очень смутилась и растерянно провела ладонью по лицу.
— Я ни при чем… — прошептала она. — Я вовсе не хотела тебе мешать…
— С этим не поспоришь! — покладисто согласился с ней Виктор. — Но все приключилось без вашего хотения, мадам! Такое случается. И не слишком редко. Можете рассматривать мое заявление как официальное признание в любви!
