Мне захотелось встать и обнять его. Такое мне даже во сне не могло присниться – обнять старшего брата. Мы хоть когда-нибудь обнимались? Искренне, крепко? Делились своими горестями, положив голову другому на плечо? Фикрет тоже потерял мать. Не режет ли и его сердце этот острый маленький ножик?
– А что было потом? Ты смог что-нибудь узнать?
– А потом получилось неожиданно. Оказалось, что у всех стариков в этой кофейне есть что рассказать о нашем прадеде Нури-бее. Я-то думал, никто не будет говорить, никто ничего не вспомнит. Вышло наоборот. Одни говорили: от судьбы не ушел, предатель. Нанес удар в спину брату по оружию. Другие стали возражать: что же, ему нужно было террористов подкармливать? Молодежь как услышала слово «террорист», сразу на дыбы: ты, стало быть, внук понтийского террориста? Некоторые старики говорили, что Нури-бей поступил так, как нужно было, чтобы победило правое дело. Ведь шла Вой на за независимость! А все же он был самым настоящим предателем родины, утверждали другие. Это понятно по тому, как он кончил. Потому что…
– Интересно! Как они могут помнить такое далекое прошлое? Может быть, они рассказали чью-то чужую историю либо вообще ее придумали, чтобы произвести на тебя впечатление?
– Это маленькая деревня. Истории передаются из уст в уста. К тому же, Нур, там есть очень старые люди. Дряхлые старики с потухшими глазами и руками в коричневых пятнах, которые, даже когда сидят, должны опираться на палку. Удивительные земли на берегах Черного моря! Там не только деревья, но и люди растут необычайно крепкие. Мы думаем, что это какое-то чудо из чудес, что наша бабушка дожила до ста лет, но там это отнюдь не редкость. Ты думаешь, они уже ничего не слышат, а они-то самое интересное тебе и поведают.
Не сказать, что он меня убедил. Фикрет хотел раздобыть историю. Мужчины всех возрастов, скучавшие в деревенской кофейне, смешали, небось, несколько давнишних происшествий в одну кучу: вот, мол, история твоего прадеда, держи. А он и рад поверить.
– Кстати, там были люди, лично знавшие хоть и не нашего прадеда, но прабабушку!
– Кого?
– Мать Ширин Сака. Когда ее муж умер… А смерть Нури-бея, надо сказать… Впрочем, это отдельная история. Я до нее еще дойду. Но чтобы лучше ее понять, сначала тебе надо выслушать то, что я сейчас расскажу. В общем, Нури-бей умирает, и его жена, мать Ширин, снова выходит замуж. Это ты знаешь. Сама бабушка об этом рассказывала. Чтобы не приводить в дом нового мужа дочь-подростка, мать отсылает Ширин к дальнему родственнику в Стамбул.
– Особняк в Ускюдаре… И Садыка отправляют с ней. Я как раз сегодня об этом думала. Какое жестокое испытание для маленькой девочки. Отец умер. Мать спроваживает ее к так называемому дяде, который неизвестно еще с какими целями согласился ее принять. Мы никогда не задумывались об этой душевной ране бабушки. Когда винили ее в том, что она плохая мать… Бедный ребенок. Хорошо хоть Садыка с ней отправили. Может быть, поэтому…
Фикрет нетерпеливо помахал рукой.
– Да, это тоже интересный момент. Садыка ведь на самом деле послали в Стамбул учиться. А вовсе не для того, чтобы он стал слугой… Такая была изначальная цель. Мать Садыка надеялась, что он получит образование и станет начальником на обувной фабрике.
– Неужели? А это ты откуда узнал? Ты уверен, что не просидел весь день в номере какого-нибудь отеля, сочиняя все это?
Фикрет рассмеялся. Он был вне себя от нетерпения, как ребенок, который жаждет поделиться увлекательной историей, и лихорадочно прикидывал в уме, что рассказать сначала, а что оставить на потом, чтобы произвести на меня большее впечатление. При этом он без передышки говорил, а если замечал, что я отвела взгляд, сразу повышал голос, требуя неотрывного внимания.
– Итак, когда Нури-бей умер, его вдова спровадила, по твоему выражению, дочку в Стамбул и вышла замуж за одного из деревенских богачей. Маму Садыка, ее звали Мерьем-калфа, она взяла с собой. От нового мужа у нее были дети, и Мерьем-калфа помогала их растить. И беспрестанно рассказывала им про своего сына: о том, что Садык учится в Стамбуле и однажды вернется в деревню в костюме, блестящих кожаных ботинках и с портфелем, чтобы поцеловать своей матери руку. Благодаря Мерьем эти дети, то есть братья Ширин Сака, знали не только про уехавших в Стамбул счастливчика Садыка и Ширин, но и про то, что случилось с ее, Мерьем, мужем, и про печальные события, приведшие к смерти Нури-бея.
Я удивленно выпрямилась, чуть было не опрокинув свой бокал – впрочем, уже пустой.
– Что ты говоришь! Получается, у бабушки есть братья и они живут где-то в черноморской деревушке?
– Именно так. Мать у них общая, отцы разные. У нас есть три двоюродных деда.
– Ты с ними познакомился, что ли?
Фикрет таинственно улыбнулся.
– А как ты думаешь, от кого я узнал эту историю? От наших черноморских кузенов, конечно! А теперь держись крепче, Нур! Готова? Знаешь, кто такие на самом деле Нури-бей, его жена, их дочь Ширин, Мерьем-калфа, Садык и отец Садыка?