– Садык-уста, я сделала аборт. Я… Я впервые в жизни забеременела. В сорок два года. Это была милость Аллаха. Но я пошла и убила своего ребенка, Садык-уста. Я очень… очень плохо поступила.
Садык прикоснулся к моей голове своей рукой, обтянутой сухой и жесткой, как у черепахи, кожей. Придвинул свой стул к моему и стал гладить мозолистыми пальцами по волосам. Я заплакала. Не навзрыд, тихо. Мои теплые слезы катились со щек в рукава кимоно. Садык-уста склонился к моему уху. Я закрыла глаза.
Не знаю, сколько мы так просидели. Я плакала-плакала и уснула, положив голову на стол. А когда проснулась, Садыка рядом не было, но в моей голове все еще звучала та давнишняя колыбельная.
До дома мы добрались чуть ли не бегом. Селин торопилась, волновалась и все спрашивала меня: может, вместе поедем на велосипеде? Так, видите ли, быстрее доберемся. Ах ты, маленькая Лолита! Я делал вид, что не слышу. У меня и так ноги ныли. Могло и не хватить сил для того, чтобы второй раз за день везти на багажнике по-скандинавски статную Селин. Она не настаивала. Быстро шагала рядом со мной, катила свой тяжелый антикварный велосипед и без остановки говорила.
Оказывается, они с Ширин-ханым смотрели в библиотеке старые фотографии и прабабушка сказала ей что-то невероятное. Открыла некую тайну. Я наверняка буду в восторге. Замысел моей статьи полностью изменится. В то субботнее утро, когда ее напечатают, газету будут раскупать как горячие пирожки. А она, Селин, кинет ссылку в соцсети, чтобы ее друзья узнали, какая у нее странная и удивительная семья. Ширин-ханым оказалась курицей, несущей золотые яйца. Но если Селин сама расскажет мне тайну, это будет не так увлекательно. Магия, видите ли, исчезнет. Я обязательно должен услышать все из уст самой Ширин-ханым. Поэтому нам нужно поторапливаться. Прабабушка может второй раз и не рассказать одну и ту же историю.
Я не думал, что эта великая тайна сильно меня поразит. Она вполне могла оказаться каким-нибудь сенсационным слухом, который мне уже рассказывали много лет назад. Но мне не хотелось обескуражить Селин, которая все говорила и говорила взахлеб, поэтому я старательно делал вид, что заинтересован и даже взволнован. Она и так уже расстроилась из-за того, что мы не поехали на велосипеде. На самом же деле мои мысли крутились вокруг последнего прослушанного фрагмента записи. Нужно будет еще раз к нему вернуться и послушать внимательнее.
В доме пахло кофе. Из столовой слышались звуки классической музыки. Что-то знакомое. Проходя по коридору, я бросил взгляд в открытую дверь. Никого нет. Со стола убрано. Селин потащила меня к другой двери, за лестницей. Сзади, у выхода в сад, стоял, согнувшись, Садык-уста, кормил объедками трех увивающихся вокруг его ног серых кошек. Он что-то тихо напевал и нас не услышал. Я бы предпочел не ходить в библиотеку, а остаться в саду и поболтать с ним. Не ради статьи или интервью. Просто поговорить наедине. Наверняка у него есть что рассказать. И не про себя, а про меня. Было в его взгляде что-то такое, что я никак не мог разгадать… Но Селин, настроенная решительно, не позволила бы мне улизнуть.
Она уже открыла дверь и ждала меня, всем своим видом выражая нетерпение. Хорошо-хорошо, иду.
Мы вошли в библиотеку – мастерскую, прибежище, храм Ширин-ханым. Точнее говоря, вошла Селин, а я замер на пороге.
Не в силах пошевелиться.
Если и была в этом доме комната, способная произвести на меня такое впечатление, то, конечно, это библиотека. Удивительно, что это случилось только сейчас. Вчера я с самого утра ходил и по первому этажу, и по второму, по саду, по пляжу, заглядывал на кухню, и при этом как-то ухитрялся оградить себя от воспоминаний о тех трех днях, что провел здесь семнадцать лет назад. Я даже едва не поверил, что забыл о них. Мои мысли были заняты исчезновением Фикрета, заигрываниями Селин, проблемами Нур, отсутствием Уфука, и я был уверен, что призрак прошлого не будет меня преследовать. Почти уверен.
Но вот теперь я стоял на пороге этой комнаты и не мог сделать следующий шаг. Призрак поджидал меня здесь. На диване, где сейчас сидела прямая, словно кол проглотила, Ширин-ханым, у окна, выходящего на море, в очищенном от золы и угольев каменном камине, в ящичках богато украшенного, но хромого письменного стола в стиле рококо у противоположной стены.
Я схватился за дверной косяк, чтобы не упасть.
Селин обошла вокруг дивана, опустилась на колени и взяла Ширин-ханым за руку.
– Бабуля, Бурак пришел. Смотри, вот он, у двери. Бурак, заходи. Что ты там застрял?
Неужели в этой комнате до сих пор стоит все тот же запах? Я читал, что центр обоняния соседствует в мозге с центром памяти. Поэтому запахи вызывают у человека воспоминания. А наоборот? Могут ли воспоминания, сросшиеся с этой комнатой, вызвать ощущение запаха? Может ли человек посмотреть на пустой камин и ощутить запах поленьев? Возможно ли, чтобы шторы, обивка дивана и ковры источали аромат много лет назад выпитого коньяка и вскипяченного на печке чая?