При слове «уединиться» по спине Уинстона бежит холодок. В паху становится жарко и тесно. Проехав пару кварталов, незнакомец сворачивает на стоянку перед заброшенным складом. Объезжает здание и останавливается на заднем дворе рядом с пустой погрузочной платформой. На асфальте вокруг машины валяются осколки разбитых бутылок, несколько ржавых игл для шприцов и использованных презервативов. Впрочем, Уинстону все равно. Как все равно, что настойчивый гул в голове нарастает и нарастает. Сейчас важно только одно: белокурый ангел, сидящий рядом.
Молодой человек выключает двигатель и поворачивается к Уинстону.
– Позвольте представиться как положено. – Он протягивает правую руку. – Можете называть меня Бобби.
Уинстон пожимает ему руку. Кожа у этого ангела гладкая и приятная на ощупь, как размягченное сливочное масло. Напряжение в паху у Уинстона превращается в глухую пульсацию.
– То, что я собираюсь сказать, то, что я собираюсь вам предложить, не займет много времени, – говорит незнакомец. – Но мне нужно, чтобы вы слушали очень внимательно.
Уинстон, словно плывущий в густом тумане, кивает.
– Мы с коллегами знаем, что вы – человек очень богатый, мистер Уинстон. Но, как вам, безусловно, известно, достояние человека измеряется не только его богатством. – Он наклоняется ближе; так близко, что Уинстон ощущает его дыхание у себя на щеке. Глаза Уинстона, и без того распахнутые до предела, распахиваются еще шире. – Власть. Контроль. Территории. Есть и другие миры кроме этого. Много миров. Один из этих миров может стать вашим. Подумайте, мистер Уинстон. Вы будете править миром. Не компанией, даже не континентом, а целым миром. Причем целую вечность.
Жужжащий гул в голове Уинстона почти затих. Теперь он слышит что-то другое: далекий плеск волн, бьющих о каменистый берег. Ему нравится эта мысль – править миром. Да и кому бы она не понравилась? Полный бред, разумеется. Так не бывает. Но было бы здорово. Очень здорово. Он представляет себя в замке на морском берегу… слушает, как волны бьются о берег… тысяча человек низко кланяются при его появлении… черт возьми, десять тысяч! Как поется в той песне «Beach Boys», это было бы славно.
– От вас нам нужно только одно: определенный предмет. В данный момент им владеет женщина по имени Гвендолин Питерсон…
– Сенатор Питерсон?
– Она самая. Мы могли бы попробовать забрать его сами – и мы пытались забрать его сами, – но Башня крепка.
– Какая башня? – спрашивает Уинстон и не узнает собственный голос.
