Таймыр – это место, где Сергей провел большую часть своей жизни. В поле, на Уджинской складке. А она частично – на Чукотке, частично – на Таймыре, и там есть редкоземельные металлы. Когда начинался снег, самолетов не было, чтоб вывезти партию, и Сергей проводил снежное время, читая книги. Он знал, где на Таймыре лучшие библиотеки, и старался быть поближе к ним. Как ни странно, но в больших полевых стационарных партиях были великолепные библиотеки. Кто-то туда привозил книги, или кто-то где-то их собирал. Таких библиотек не было больше нигде. Там и на разных иностранных языках были книги, и лучшие произведения зарубежных и советских писателей.
Я рада, что встретила Сергея. Я поняла, что есть в нем что-то особенное. Он все время мне читал стихи, рассказывал о поэтах, писателях, много подробностей интересных о Бунине. Он так хорошо знал литературу, что я, филолог, пасовала перед ним. Так что вторым человеком по знакомству и по дружбе, которая постепенно сложилась на Чукотке, стал для меня Сергей Гулин.
На Чукотке была какая-то аура надежных людей, аура рыцарства. Семей было мало, и много неустроенных. Еще предстояли у многих свадьбы. Поэтому, наверное, была атмосфера какой-то влюбленности, интереса друг к другу. Когда человеку небезразлично, кто идет по коробам. Кого хочется остановить и просто какой-нибудь пустяковый вопрос задать. Я вот не могла подойти в Ленинграде к кому-то и что-то такое сказать. А там все были свои. Там была своя атмосфера, и никого это не удивляло. Хочется тебе поговорить с кем угодно – ты подходишь и говоришь. И тебе отвечают. Это было, пожалуй, самое замечательное.
Когда геологи, которые работали в РайГРУ Чаун-Чукотского района, возвращались с полевых сезонов, начиналась эпоха рыцарства. Начинались танцы. Потому что ни одного мужчины летом не было – они все в поле. Начинались дуэли за то, кто с кем будет танцевать.
Дружинники разнимали эти дуэли. Это вроде бы и драка, но в то же время на это даже можно смотреть с интересом, как люди отбивают свое право. И называли это только дуэлями. Все, в общем, как-то элегантно проходило. И чтобы кто-то кому-то дал как следует по физиономии, такого не наблюдалось.
Еще на осеннем сборе меня предупредил мой райкомовский знакомый:
– Вы будьте только осторожней, когда начнутся танцы. Вы новенькая, из-за вас могут драки устраивать.
Я говорю:
– Зачем из-за меня драки устраивать?
– Ну, если вы там кому-то откажете, не пойдете танцевать, кто-то с кем-то подерется.
Дальше начались танцы. И вот тут я выяснила, что в танцах на Чукотке все не так просто. Если тебя пригласили, так ты будь любезна, иди и танцуй. А мое право выбора? Почему я должна со всеми танцевать, кто меня приглашает?
Тут же кто-то подошел, и началась потасовка. Один замахнулся, сказал:
– Отойди.
Другой ответил:
– Пойдем выйдем.
Дружинников позвали – это геологи дежурные были. Я, конечно, этого не ожидала, но драк было потом много. Сережа Гулин никому не давал танцевать со мной. Он без конца выяснял отношения и никого не подпускал ко мне. Иногда только кого-то, уж очень хорошего своего приятеля, друга, он мог подпустить.
Гулин держался очень независимо и отстраненно от других. С Олегом Куваевым у них то были очень хорошие отношения, то они в хлам ссорились. Олегу неприятно было, что как бы не он один ходит ко мне в гости. А мы с Сережей каждое воскресенье ходили на танцы. Я так любила танцевать! Не зря же поступала в хореографическое училище. Куваев танцевал только на маленьких вечеринках. Я, по-моему, с ним танцевала всего два раза. Хотя он без конца бывал гостем у меня.
А я никогда к ним не ходила в гости. Потому что есть какие-то вещи, которых не делают. Нравственность тогда была другая. И ходить в гости к мужчинам было неудобно. Ко мне всегда приходила сборная команда, и девушки, и молодые люди, это было даже удобнее. В то время очень серьезно следили за нравственностью. Люди как-то относились бережно друг к другу. Так чтобы крутить какие-то ненужные романы, всякие глупости – этого не было. Все было чище. Любили, конечно, свадьбы играли. И довольно счастливые семьи вырастали. Все было. Но была и еще какая-то особая нота. Может быть, суровые условия порождали чувства настоящие. Потому что люди связывали свою жизнь в этих краях, и потом всю жизнь жили вместе. Вот это тоже важно. Занимались одними и теми же делами, увлекались одними и теми же делами. И в этом была своя красота.