Я ничего не понимала тогда в партии. Насколько она важна, насколько она нужна. Да и нужна ли вообще. Как-то в университете не внушили это. Литературу и западную, и русскую мы знали хорошо. Фольклор знали хорошо. А вот по части партийной – как-то не очень.
И вот на Чукотке от меня требуют стать кандидатом в члены партии. Я спрашиваю:
– А как, как я могу в нее вступить?
– Для этого вам нужно собрать рекомендации. Ну, комсомольская рекомендация у вас будет, потому что вы же комсомолка. Вам райком комсомола ее выдаст. Еще где-то две найдите.
– Я же работаю дома, где я возьму эти рекомендации?
– Ищите, кто вам их даст. Вы же не просто надомница, вы же работаете в газете «Советская Чукотка» в Анадыре. И вас знают в Певеке. У вас много друзей, знакомых. Значит, давайте, пусть вам дадут рекомендации те, кто вам доверяет.
Странное ощущение: к кому-то идти, кого-то просить. Я пошла в райком, к своему другу, который помогал мне во всех случаях. Рассказываю ему весь этот разговор. Он говорит:
– Ты знаешь, здесь тебе не отвертеться, потому что все собкоры являются членами партии. Это обязательно. В противном случае тебя нельзя пускать на все партийные активы. Я первый дам тебе рекомендацию. И давай, обратись к Рубину или к кому-то еще. В районной газете ребята тебе дадут рекомендацию.
– Это что, так обязательно?
– Если ты хочешь быть журналистом, то обязательно.
Я поняла, что, видимо, деваться некуда. Мне дали рекомендации хорошие люди. И через месяц меня приняли кандидатом в члены партии. Так что я вошла в партячейку районной газеты «Чаунская правда». Особенных обязанностей никаких не было. Но если я критиковала что-то в Чаунском районе (а я имела право критиковать), то мне говорили:
– Вы поаккуратнее. Вы состоите в партийной ячейке Чаунского района. Подумайте, зачем вы вредите этому району.
Я возражала:
– Нет, газета – отдельно, а членство в партии – отдельно.
Человек, который со мной об этом разговаривал, на меня посмотрел хмуро и ничего не сказал. Пока обошлось. Ну ладно, думаю, обойдется и дальше. Я продолжала работать. И, собственно говоря, в жизни действительно ничего не изменилось.
Как-то вечером пришли ко мне Олег и Стэлла и Сергей. Зашел еще Богдан Борисович. Мы обсудили всю мою партийную ситуацию. Олег говорит:
– Слушай, а ты попробуй стать писателем, у тебя получится.
– Это еще зачем мне?
– Ну как зачем? Там вовсе не обязательно в партии быть.
– И что, снова выходить из партии?
– Ну и подумаешь, выйдешь.
Он вообще антипартийный был. Решили оставить пока все так, как есть.
И тут Олег опять стал говорить о писательстве. Я его оборвала:
– Ты что, решил стать писателем?
– Да, я хочу бросить геофизику и буду переходить в Союз писателей. Я хочу стать настоящим писателем.
Меня это крайне расстроило. Потому что он был одним из лучших геофизиков не только на Чукотке, но и во всей Магаданской области. Считался просто первоклассным специалистом. А писатели в Магадане всегда были под каким-то определенным присмотром. Среди них было много действительно талантливых людей, которые были членами Союза писателей СССР и писали хорошие книги. Но им не совсем доверяли.
Поговорили про писательство, я думала, это пройдет у Олега. Но оказалось, что на этом ничего не закончилось, а только все началось.
Из барака на улице Сталина меня перевели в двухэтажный дом. Номер телефона был 3-37. Я живу на втором этаже, крысы туда не попадают. Картошки у меня нет, ее украли. До весны мне предстояло питаться вермишелью и макаронами. Ничего не поделаешь. Но, на счастье, приехал Анатолий Леонтьевич Соколов, с которым я познакомилась на ледовой разведке. Он принес какие-то остатки картошки из Гидрометцентра. Она была похуже, но вполне съедобная. Картошка была главная еда. Консервы купишь какие-нибудь, и картошка.
Сижу, работаю, вдруг появляется Соколов с огромной картой Антарктиды. Повесил мне ее на стенку. Я читаю, там… Сейчас могу перепутать: «Берег Королевы Мод», «Берег Принцессы Елизаветы». И «Земля Мэри». Женскими именами все названо. В это время входит Куваев.
– Ты чем занимаешься?
Я говорю:
– Да вот, читаю женские имена, люди называли именами любимых земли и моря.
Он спрашивает:
– Откуда карту раздобыла?
Я ему сказала. Он так посмотрел на меня и говорит:
– Выходи за меня замуж.
Я ошалела. Ничто не предвещало такого поворота: мы дружили и ругались. Мы обсуждали многое. Я уже без него как-то и обходиться не могла, потому что всю романтику приносил он. И романтику осуществимую. Куда мы с ним только не забредали, чего не искали…
Куваев показывает газету «Чаунская правда» и говорит:
– Я принес тебе почитать.
Беру, смотрю. Рассказ, название не помню. «О. Михайлов» – стоит имя автора. Куваев – Михайлович по отчеству. Я прочитала статью, говорю:
– Графомания.
Разорвала газету и в корзину для бумаг бросила.
– Зачем? Ты талантливый геофизик, для чего ты пишешь какие-то рассказы?
Он говорит:
– А я не могу. Рассказы лезут из меня, вот я и пишу. Я уже несколько написал.