– Бросай ты эту ересь. Вот Сережа уехал, поступил в аспирантуру. Наукой занимается. Он мне пишет: «Скажи Куваеву, чтобы бросил ерунду и занимался лучше региональной гравикой».
Гравиразведка – это связано с очень секретными расчетами. Когда с помощью особых приборов ищут месторождения внутри Земли. Я сказала:
– Ты открой землю и назови моим именем, тогда выйду замуж.
Я думала, ради этого есть смысл выйти замуж. Земля будет моим именем называться. Все будут знать, что есть такая на земле девушка. Такая я была тщеславная. А он говорит:
– А ты иначе не можешь?
– Нет, иначе никак.
– Ну ладно, я что-нибудь придумаю.
Повернулся и ушел, хлопнув дверью. Через неделю приходит, дает какие-то бумажки. Что-то напечатано. Читаю: «Олег Куваев. Берег Принцессы Люськи».
Я читаю. А там все, что я ему рассказывала. Как я поехала в геологическую партию, набрала с собой кучу косметики, как я там пудрилась, красила ресницы. А геологи, рассевшись, все наблюдали за этой историей. Причем в подробностях была описана вся моя косметика.
Я прочитала, посмотрела на него. Он говорит:
– Ну, теперь выйдешь? Видишь, я открыл берег принцессы.
Он знал, что я была крещена Людмилой. Потому он и назвал рассказ «Берег Принцессы Люськи».
Я разодрала журнал и сказала:
– Занимался бы ты лучше континентами, которые находятся внутри Земли. А писатель из тебя – все равно графоман. Выброси.
– А я пишу и буду писать.
– Что, и бросишь геофизику?
– И брошу геофизику.
– Ну, все пропало, а как же путешествия?
– А путешествия будут, я же не отказываюсь от путешествий.
Дальше «Берег Принцессы Люськи» появляется в «Магаданской правде». Мы поссорились крепко. Я сказала:
– Или ты бросаешь писать, или больше никогда не появляйся.
Перед уходом он достал коробок спичек из кармана. И отчетливо произнес:
– Ну, подожди. Я напишу роман о коробке спичек. Такой роман, что наутро его будут читать все. И я стану великим. И меня будут знать все!
Я говорила, что он хвастун, ни на каких картах его имени не будет. А получилось, что его имя на карте есть. Есть улица в Певеке имени Куваева. В Магадане библиотеки его имя носят…
После этой ссоры с коробком спичек молчание длилось приблизительно месяца два-три. И вдруг навигация, я иду в магазин в курточке своей поверх платьица летнего. На улице жарко, в куртке жарко. Но надо держать фасон.
Иду в магазин, думаю, возьму хлеб и еще чего-нибудь. А тут роскошь – «выбросили» в магазине консервы фруктовые китайские. Я беру десять банок с клубникой. Потом добавляю еще пять. Мало. А у меня при себе не было никаких ни кульков, ни пакетов. На мне только куртка.
Я сняла куртку и продавщице говорю:
– Мне еще дольки мандаринные…
И еще что-то беру. Все собрала, что можно. Куртку свернула кульком, в нее все покупки сложила. И с этим скарбом, с добычей такой, отправляюсь, радостная.
Я спускаюсь по лесенкам от магазина. И на последней ступеньке вся добыча оказывается на земле. Поднимаю голову – стоит Куваев, откуда-то взявшийся.
– Ты же в Магадане был. Когда приехал?
Олег спокойно снимает рюкзак со спины, складывает все мои банки.
– Ты переехала? Сюда, поближе к магазину пристроилась? Ну, пойдем, я тебе донесу.
Мы пошли с ним, поднялись на второй этаж. Неудобно было не приглашать его. Мы с ним попили компотику. Потом кофе. Разговариваем. Я ему высказала все про «Люську». Он сказал:
– Я не хотел, но случайно оставил в «Магаданской правде» этот рассказ. Они, не спросив, бахнули его в печать. Ну, а дальше – сейчас «Люська» выйдет в альманахе.
Мы с Олегом ходили по сопкам, оглядывали Певек справа, слева, с высоты, снизу. На озерцо сплавали, на Роутан. Обошли все что можно. И все время говорили о будущем. А он все время говорил, какая у нас будет свадьба в подмосковном городе Королеве, где у него в коммуналке есть комната.
Я пыталась его убедить:
– Бросай ты свою писанину.
А он, как не слышал, говорил о своем:
– А ты насовсем уезжать с Чукотки собираешься?
– Я еще не решила. У меня месяц впереди, сейчас август.
– А ты видела, что мы строим лодку с Семейниковым Николаем Николаевичем?
Семейников работал главным пожарником Певека. Он был старше Олега и его опекал. Это «отец нашего племени» – так его называл Олег. Видимо, потребность у Олега была, чтобы кто-то из родственников был рядом. Они пели дуэтом песни военные, они рассказывали какие-то басни. В общем, какая-то своеобразная такая дружба у них была.
Мы пошли к пожарной охране, Николай Николаевич там шкурил лодку, мне дали щепки собрать.
Я спросила у Олега:
– А алые паруса будут?
Он сказал:
– Конечно, будут, – и выразительно на меня посмотрел. Я не стала продолжать этот разговор.
Я позвонила Рубину и спросила:
– Куваев вот делает лодку. Есть возможность проплыть до Колымы. Отпустите?
Рубин золотой человек был. Он говорит:
– А Мифтахутдинов Алик поехал к тебе. Он тоже поплывет. Давайте, пишите про ваше плавание, про все.