И самое последнее большое интервью с ним незадолго до его смерти я записала.
…Открыта дверь из столовой в его кабинет, где все завалено книгами. И он сидит в этом проеме… Свет был хорошо поставлен, и такое получилось интервью – о всей жизни. Четыре часа я его мучила, потом спрашиваю:
– А что ваша внучка-то? Зина. Где она работает?
Он говорит:
– Да она художница, и как-то не получается у нее. Мать ее, как вы знаете, погибла. Грузовик сбил…
Это была совершенно жуткая трагедия. Зинина мама была продолжением в искусстве Дмитрия Сергеевича. И Лихачев о внучке говорит:
– Ну, не устроена у нее жизнь.
Я предложила:
– Так пусть идет к нам, в «Вести», – мы только вот организовались.
Он смутился:
– Что вы, она не умеет. Нет-нет-нет-нет, нет-нет, что вы!
Мы начали прощаться. Он опять стал говорить, что надо беречься:
– Я всей интеллигенции скажу, что надо нам как-то за вами присматривать.
Через неделю раздается звонок. Видно, в семье Лихачевых мое предложение обсудили. Дмитрий Сергеевич говорит:
– Бэлла Алексеевна, это неудобно, но, может быть, вы действительно попробуете Зину взять на телевидение?
Я говорю:
– Обучим, вы не бойтесь. Зайца можно научить на барабане играть, а Зина-то – умница, хорошо выглядит, в «Вестях» для нее – самое то.
И Зина пришла к нам в «Вести», теперь работает на канале «24». Так выросла, а начиналось все с небольшого разговора.
И до самого последнего дня жизни Дмитрия Сергеевича, пока его не увезли в больницу, где его не стало, мы общались. Он мне рассказывал истории, связанные с лагерем, что он перенес тогда, и что еще продолжается при теперешней его жизни.
Вот так я неожиданно подружилась с Лихачевым. Символом всего высшего и лучшего в петербургской интеллигенции.
Мне предлагалась должность – стать председателем ВГТРК, Ельцин лично мне это предлагал. Я сказала:
– Нет. Это вы в Москву побежали из Свердловска. А из такого города, как Ленинград, не уезжают. Здесь живут и здесь умирают. Это город мой.
Разве можно было уехать из этого города? Невозможно. Я хотела как-то городу помогать. А журналист в состоянии это сделать. Не мытьем, так катаньем. Я же стала депутатом ради защиты своих и ради защиты прессы. Я о золоте писала много, для того чтобы в этом городе его хватало для реставрации. Писала в Верховный Совет, чтобы позолотить петергофского «Самсона».
Когда меня выбирали в народные депутаты России и Ленсовета, я сразу в два прошла. На выборах я всегда говорила так:
– Маму мою звали Ольга, фамилия Мордовина. Родилась она в семье председателя колхоза в Рязанской губернии. Папа мой, летчик, воевал в Испании. У него другая фамилия. И никакого родственного отношения к Анатолию Куркову[25] я не имею.
Отцеплялись.
В 1991 году мы, депутаты, внесли предложение о переименовании города Ленинграда в Санкт-Петербург[26]. И отправили на трибуну выступать по этому поводу Олега Басилашвили – как воплощение культуры, гордость БДТ, воплощение всех лучших человеческих качеств. Человек, говорящий так, как говорили лучшие русские люди, говорящий на великолепном русском языке. Он был нашей гордостью.
Нас, депутатов, было тридцать два человека, но пятеро наших не поддерживали это переименование.
Надо голосовать. Мы встали все, когда внесли эту поправку на голосование. Нажали кнопки. И вдруг – ужас. Квалифицированное большинство было против нашей поправки. Люди боялись. Те, кто пережили блокаду, боялись, что исчезнет слово «Ленинград».
Мы молча покинули зал, ни слова не говоря. Съезду объявили перерыв, потому что мы были слишком значимой депутацией. В курилке сидели. Басик без конца смолил свой «Беломорканал». Басилашвили Олег Валерьяныч – это мой самый большой друг. Его в театре звали Басик, и я его тоже Басиком звала. Или «народным достоянием», одно из двух.
Никита Толстой на шести языках рассказывал анекдоты и давал интервью направо и налево всем иностранцам. Наш Никита Толстой, сын Алексея Толстого, разговаривал спокойно с любым иностранным корреспондентом, его знание языков было совершенно невероятным. И он был человек с большим юмором, обожавший этот город. Это был настоящий наш питерский интеллигент.
Депутатская группа из Ленинграда пользовалась таким уважением, что нас встречали иконами, когда мы выходили из гостиницы «Россия». Путь лежал от гостиницы «Россия» до входа в Спасские ворота – там был проход на первый Съезд народных депутатов России. Среди этих людей были горожане, и не только из Москвы. И старушки в платочках – они меня по «Пятому колесу» знали. Я получала горы телеграмм и их на Съезд приносила. Я показывала с трибуны эти телеграммы, люди писали, требовали голосовать за Ельцина, за выбор его председателем парламента, потом за выбор его президентом. Коммунисты надо мной издевались по этому поводу.
А тут такая история – нам провалили голосование. Хотя референдум был проведен в Петербурге, и референдум показал: жители хотят вернуть городу его старое имя.