А орбит не было. Незаконно какие-то протягивали сигналы. Каждый город протягивал себе их сам. Под давлением трудящихся, как ни странно, регионы проводили к себе ради «Пятого колеса» Ленинградское телевидение. Оно шло до Благовещенска. Я помню точно, что до Благовещенска успели довести. Я, когда уходила с Пятого канала на Российское телевидение, Олегу Руднову сказала:
– Олеженька, пожалуйста, береги самое дорогое – вот эти сети. Люди провели эти сети. Они заставили чиновников протянуть эти сети ради «Пятого колеса».
Я закрыла «Пятое колесо», не сказав коллективу ничего, сразу после первого путча.
Вот кончился первый путч, и я поняла, что дальше начнутся передачи, похожие на «Пятое колесо», только качеством хуже. Потом бы они набрали качество лучше, чем у нас. И я Попцову сказала:
– Олег, значит, так. Я сегодня выхожу в эфир в живой в конце «Пятого колеса». И я его закрываю.
– Почему?
Я говорю:
– Это я тебе потом объясню.
И вот я вышла в живой эфир Московской студии и сказала:
– Дорогие зрители… Мы сегодня вышли в последний раз. Разрешите мне поблагодарить вас за ваше терпение. За то, что вы нас так поддерживали, каждый раз выручали. Но сейчас на Политбюро решается вопрос о том, что нас надо всех уволить и что нас даже к профессии нельзя подпускать этой. А у всех дети, семьи и так далее. В общем, надо что-то делать с этим. Мы очень боимся, что кончится это плачевно для многих людей. Потому что телевидение состоит не только из тех, которые сидят в студии, а еще из тех, которые помогают нам делать то, о чем мы говорим.
Я очень нежно к ним обратилась, потому что они так нас поддерживали.
Наутро я прилетаю в Ленинград. Наши меня чуть не разорвали просто на куски. Это был такой скандал, которого в мире никогда не было.
– Какое право вы имели?..
Я сказала так:
– Пройдет время – вы поймете. Если вы хотите остаться в памяти интересными журналистами, интересными режиссерами, – то мой шаг правильный. А если хотите, чтобы тащилось наше «Пятое колесо», при наших-то возможностях, черт знает каких, мы упадем быстренько. Если сейчас появится пять сотен новых «Пятых колес», а может быть, кто-то сделает даже лучше, или будет худшее подобие нашего «Пятого колеса», мы потеряем то, что когда-то нашли. Мы сделали свое открытие в телевидении, нас знали все. Вы всегда гордились тем, что вы работаете в «Пятом колесе». Так давайте, пока его не сломали… Я для этого осталась в Москве, и не собиралась с вами согласовывать этот вопрос. Потому что я его открывала, я его и закрою. Не обижайтесь, я делаю правильно. «Пятое колесо» должно вовремя уйти с арены. И остаться в памяти людей.
И началось, конечно, страдание… Как это – нет «Пятого колеса»? Постепенно утихли, поразмыслили. Но до сих пор иногда меня узнают, останавливают и обращаются со словами:
– Как жаль, что нет вашего «Пятого колеса».
Действительно, жаль, было хорошее «Колесо». Но проходит время, появляются другие передачи. Вот так оно в жизни устроено.
Была такая воскресная программа – «Монитор», воскресное обозрение, которое смотрели все. Там мы давали всякие западные музыкальные клипы. И, может быть, именно это и послужило причиной его популярности.
Я человек строптивый, ко мне начальники плохо относились. Не жаловали. И тут вдруг неожиданно мне говорят, что я поеду с оператором и видеоинженером в Милан на празднование дня городов-побратимов – Ленинграда и Милана.
Мне сказали:
– Только скажи заранее, какие ты сюжеты будешь снимать.
Я засела в Публичке. Двадцать два сюжета я придумала и решила снять в Милане.
Мы поехали втроем. Сережа Дубровский – оператор, Саша – видеоинженер, и я. Мы в Италии были как одурелые. Весь день расписан. Встаешь в пять часов утра, в шесть ты уже едешь на съемку. Где-то часа в два ночи мы возвращаемся и садимся у монитора смотреть, что мы сняли. И глазам своим не верим: правда это или неправда, что мы в Италии. Мы впервые за границей. Да еще в Италии, о которой я мечтала с юности.
Мы забрались, по моей просьбе, в Миланский собор с нашей жуткой тяжелой аппаратурой. У нас мало времени для съемок, а смотритель говорит:
– Закрываемся. Крыша сейчас закроется, но идемте, я вам покажу трехликого Муссолини.
И показывает скульптуру: такой небольшой Муссолини на пъедестальчике круглом – три разных лика. Причем великолепно сделанный. Издалека видно. Мы успели это снять. Муссолини был и героем, и проклятым человеком в Милане – и так, и так.
Мы торопились, потому что много сюжетов, надо успеть туда-сюда. Мы старались не опаздывать. Все успели. Все двадцать два сюжета выполнили.
И наконец мы приезжаем в «Амброзиану». Это библиотека семнадцатого века. Папская библиотека. Глава библиотеки – какой-то большой священник. Он лично вышел нас встречать, хотя у нас сопровождающие были.
– Что вы хотите снять? – задает он мне вопрос.
Я ему рассказываю: