– Ирина, будем писать сценарий. Это надо срочно делать в память об Олеге, в память о Сереже, в память о всех тех, кто ушел уже. Я считаю, что просто обязана рассказать об этих изумительных людях. Я больше никогда не встречала таких людей, как Олег, Сергей и их друзья. Это люди были на вес золота, по-настоящему. Если считать, что золото – самый дорогой металл и самый важный металл, то такими были и люди, которые тогда его открыли на Чукотке. Такие были первооткрыватели.
Я говорю сестре:
– Ирина, мне одной не справиться. Я хочу сделать фильм памяти о тех людях, которые сделали Чукотку по-настоящему богатой.
Мы немедля сели за сценарий. Видимо, время торопило меня. Я поняла, что слишком долго откладывала то, что нельзя было откладывать. Я получила как бы знаки откуда-то, не могу сказать, из космоса или выше: что тебе дорого, никогда нельзя откладывать. И поняла, что мой фильм – это выход из положения.
После того как мы с сестрой Ириной прочитали все эти материалы, я стала жить на Чукотке по-настоящему.
Сценарий мы писали очень быстро. Ирина материалы подчитывала, потому что у меня с глазами не очень важно. Мне было никак не обойтись без ее помощи. Особенно то, что там не очень разборчивым почерком написано. Мне нужно было вычитать, посмотреть: хорошо ли сказано предложение. Прочитать несколько раз все письма моих коллег, журналистов, и письма геологов.
Вот этот кабинет, в котором я работаю, где бывает много разных людей, однажды стал чем-то особенным. Мы засели за дело. Другая работа идет параллельно, потому что хватает и ее. Сидим в моем кабинете за круглым столом, и вот, когда остается совсем немного, Ирина говорит:
– Поехали домой. Двенадцать ночи, пошли домой. Невозможно, мы уже сутки сидим.
Я говорю:
– Давай останемся до утра, допишем до конца сценарий. Мы должны закончить. Все, уже больше нельзя оставлять.
Сестра настаивает, говорит про здоровье, намекая на то, что я намного старше ее.
У нас даже произошла небольшая ссора на этой почве. И мы остались. Я сказала так:
– Хоть плачь, пока не закончим, не уйдем.
И она в первый раз здесь осталась ночевать. Я-то привыкла. Мы же ночами всегда монтировали.
Я сказала:
– Не выпущу.
Мы остались, чтобы дописать этот сценарий. По-моему, 230 страниц. Двое суток мы просидели, не выходя, какими-то сушками питались с чаем. В девять утра мы закончили сценарий. Пошатываясь, поехали домой.
И там Ирина включает телевизор, и мы слышим про какой-то вирус. Какой еще вирус? И выясняется, что в стране началась страшная история. Какой-то появился коронавирус. А как же Чукотка-то? На самом деле стало просто плохо. Я представила, что сейчас будет паника.
Я быстренько попросила отправить сценарий руководителю канала, Сергею Леонидовичу Шумакову.
И, несмотря на всю пандемию, на весь шум, который поднялся в связи с этим вирусом, сценарий был прочитан мгновенно. Через сутки он был принят Москвой. И мне сказали:
– Ты поедешь на Чукотку.
Я думала, что это так просто, как когда-то. В молодости я, бывало, приезжаю на аэродром певекский, Апапельгино, а самолет – на взлет. И я машу рукой, мне ни билета, ничего не надо. Самолет останавливается, вывешивается лесенка. Я поднимаюсь и лечу, потому что все понимали, что я журналист и еду я по делам. Потому что мне очень нужно. Потому что меня отправили в эту командировку.
А здесь мы столкнулись с тем, что мало того, что коронавирус, но вообще попасть на Чукотку очень трудно. Очень много запретов, а самое главное – это стоит огромных денег.
Началось хождение по мукам. Мы полтора года вымаливали. Мы действительно ходили в храм, в Преображенский храм, с тем чтобы просить Господа помочь нам, чтобы эта экспедиция состоялась. Мы обращались ко всем нашим друзьям, от которых зависела эта поездка.
Я предлагала упросить Шойгу, чтобы на остров Врангеля нас взяли. Мне говорят:
– Это непростая ситуация – остров Врангеля. Там болеют люди. Военные.
Но я мечту не оставила. Я верила, что поеду. Нашлись люди в нашей стране, которые знают меня как журналиста. Среди них Михаил Борисович Пиотровский, среди них Сергей Вадимович Степашин. Среди них чукотский губернатор и губернатор Магадана. Среди них Люда Фомичева, которая была тогда председателем Союза журналистов Санкт-Петербурга. И еще люди, которым я безмерно благодарна. Они написали письма поддержки, чтобы найти способ нас отправить на Чукотку. Это было непросто, очень непросто. Я понимала, что и дороги непростые, да еще этот ковид. В общем, обошлось нам это ожидание в два с половиной года.
И вот наконец все улажено. Решено. Мы летим на Чукотку. Собралась вся бригада. Мы все на грани счастья. Потому что нас ждут совершенно невероятные, марсианские закаты, юпитерианские рассветы. Когда закат превращается в рассвет. Цвета меняются. Это что-то невероятное.
Я понимала, что от той Чукотки, на которой открыли большое золото, вряд ли что-нибудь осталось. Во всяком случае, лагерного Певека нет. А он был такой уютный. Там жили такие люди в шестидесятых годах! Романтики. Просто обыкновенные люди там не сидели больше года.