Правда состоит в том, что прокурору и его людям ужасно не хочется признавать: без нее их обвинение в мошенничестве разваливается. Его просто нет. Из-за лжи, которую нагромоздила Иннис Макви, они не могут рассказать вам, что на самом деле случилось в компании «ПТ» в сентябре 2016 года. В своем вранье Иннис, будучи человеком беспринципным, не останавливалась ни перед чем. Но вот то, что произошло в офисе «Пафко Терапьютикс» в конце 2016 года, – это черная дыра в позиции обвинения. Это единственное – единственное, – что так и осталось, что называется, за кадром. Как Иннис узнала, каким именно образом ей надлежит действовать? Этого прокурор и его команда нам не сказали. Что сделала Иннис, которая отчаянно хотела уйти из компании, когда она узнала, что с «Джи-Ливиа» существует некая проблема? Какую стратегию она взяла на вооружение, чтобы продолжать, так сказать, «пробираться к выходу»? Сколько еще лжи она распространила про Кирила и когда она начала этим заниматься? Мы можем обо всем это только догадываться – ни сами обвинители, ни доказательства, которые они представили, ничего не сообщили нам об этом. И все же у нас, несомненно, есть все основания для того, чтобы спросить, связано ли ее решение покинуть «Пафко Терапьютикс» и продать принадлежащий ей пакет акций компании с тем, что она – и только она – узнала о «Джи-Ливиа». В ходе процесса вы не раз слышали о так называемом плане 10б5-1, в котором оговорены сроки, в течение которых сотрудники компании и другие инсайдеры, в частности члены совета директоров, заранее обязуются осуществить продажу своих акций. Они должны придерживаться этого заранее согласованного и утвержденного графика, чтобы минимизировать возможные вопросы и претензии по поводу инсайдерской торговли. Как вы слышали от Яна Вейлла, новый план 10б5-1 был принят в «ПТ» в конце 2016 года, после того как УКПМ сделала несколько публичных заявлений, свидетельствующих о том, что «Джи-Ливиа» вскоре будет допущен на рынок США. Этот план в письменном виде будет у вас в совещательной комнате. Здесь же вы можете видеть его на мониторе, он представлен в качестве вещественного доказательства защиты «МедИнвест-3». Я призываю вас обратить самое пристальное внимание на обозначенные в нем намерения двух из перечисленных в документе лиц, которые могли обладать инсайдерской информацией. Как объяснил Ян Вейлл, большинство из сотрудников и руководителей, такие как Леп, или сам Ян Вейлл, или доктор Танакава, в общем, подавляющее большинство, согласились с графиком и обязались продавать свои акции частями – но не весь пакет сразу – с регулярными промежутками в 2017 и 2018 годах. Это, можно сказать, осторожная стратегия – и вполне обычная, ничем не примечательная. Но двое из списка стоят особняком. – Документ по-прежнему остается на мониторе, и Стерн решает воспользоваться лазерной указкой, которую ему вручает Пинки. – Первый – это Кирил Пафко. Прошу вас еще раз обратить внимание, что Кирил единственный из инсайдеров, кто не планировал продажу в обозначенный период даже части акций, принадлежавших лично ему. Теперь, я надеюсь, вам сможет объяснить кое-что мистер Эпплтон, потому что мне и Марте нет никакого смысла это делать. Я имею в виду вот что. Если Кирил Пафко знал, что он ввел в заблуждение УКПМ и за счет этого добился одобрения «Джи-Ливиа», и если он понимал, что на втором году применения препарата у пациентов могли возникать серьезные проблемы, то почему, ради всего святого, он не планировал продать максимальное количество ценных бумаг компании как можно быстрее – хотя и в рамках того периода, который был обозначен в согласованном плане? Ведь если вы находитесь на борту «Титаника», вы понимаете, что вам нужно найти спасательный жилет. Однако он продаж акций не предусматривал.
