Выглядел ярл очень мужественно. По местным понятиям. Кольчуга, наброшенная прямо на рубаху, аж две золотые цепи на грязной шее. Борода веником, грива нечесаных волос частично заплетена в косы, зафиксированные золотыми спиральками. Настоящий вождь, одним словом.
«И какая же гадина тебе сообщила о Рюрике?» — подумал я, постаравшись, чтобы мои мысли нельзя было прочитать по лицу.
Мы с ярлом уединились в дальнем углу трапезной новгородского детинца, захваченного данами. Детинцом захватчики не ограничились, выпотрошив с десяток дворов побогаче. Пострадавших было много, добычи еще больше, а вот убитых всего лишь человек сто. «Всего лишь», потому что обычно викинги в захваченных городах свою кровожадную натуру не сдерживали. А уж если берсерки…
Берсерков Скульд, стоит отдать ему должное, спускать с поводка не стал. Незачем оказалось. Невеликий гарнизон детинца сдался полным составом во главе с воеводой-наместником. Собственно, новгородскую гвардию лишили руководства, разом захватив их главу, тысяцкого Любора, и всех четырех сотников. Что оказалось не так уж сложно, поскольку сотники были сыновьями и племянниками оного тысяцкого. А когда примерно через час после «нурманского бунта» старшины двух концов попытались собрать вече, то узрели вечевую площадь, заблокированную нурманскими железными шеренгами. И услышали не призыв к битве, а увещевания княжьего наместника прямо противоположного направления.
В этом я Турбоя понимал. Окажись моя семья в заложниках, я бы, скорее всего, поступил так же. Вот только я бы уж точно не стал сливать своего князя потенциальным врагам. А он — слил. Потому что это Турбой, сволочь, опознал по описанию в лучшем драккаре Рюрика пресловутого «Слейпнира пенногривого». А потом и самого Рюрика «расколол», сообщив, что раньше его звали совсем не Рюрик. Вот о чем думал хитроумный князь, когда ставил на такой пост Водимирова прихвостня?
Одно хорошо: на меня тень «укрывателя» не пала. Скульд видел, что мы с Турбоем далеко не друзья, а поскольку для него Турбой был человеком Хрёрека, то я по определению оказывался в другом лагере. О том, что когда-то я был хирдманом Сокола, Скульд не знал. Зато знал Турбой. Скульд использовал его, но не убил. Посадил под замок. Счел, что тот может еще пригодиться. И это было плохо, потому что длинный язык бывшего Водимирова воеводы выболтал далеко не все. И если Сутулый решит держать Турбоя при себе, то последний непременно разболтает о моем общении с Рюриком.
А держать его при себе для Скульда — логичное действие. Ведь какой у него план? Найти и ущучить выжившего Хрёрека. За такой подвиг его Сигурд непременно подымет и обласкает со всех сторон. А если еще и «Слейпнира» удастся вернуть… Для реализации этого плана иметь под рукой послушного Турбоя — совсем не лишне.
Но если с Турбоем Скульд мог не церемониться, то со мной следовало договориться. Чем Сутулый и занимался.
— Ты говорил, он обещал тебе три лучших драккара, — напомнил мне Скульд. — Давай так: два мне, один тебе. По рукам?
— В Гардарике говорят: пока медведь жив, не стоит делить его шкуру, — сказал я. — Тебе повезло с Хольмгардом. Будь здесь Хрёрек со своим хирдом…
— Пойдем-ка наверх, — перебил меня Скульд. — Кое-что тебе покажу.
Вид со сторожевой башни открывался отменный. На город, на оба берега Волхова, на… В общем, отличный вид. В том числе и на пару спешно разворачивающихся корабликов.
— Видишь? — спросил меня Сутулый.
Я кивнул.
— Надо отсюда убираться, — сказал он. — Ты знаешь, где этот Смоленск?
— Знаю. Не близко.
— Это хорошо. Покажешь.
— А если Хрёрека там не окажется?
— Будем искать.
— Уверен, что справишься, если найдешь?
— Найдем! — с нажимом произнес Скульд, разворачиваясь ко мне. — И не если, а когда!
Он мне угрожает, что ли?
Здоровенный, гад. Одной рукой может меня поднять и швырнуть через ограждение. И полечу я бескрылой птичкой с двадцатиметровой высоты.
Не полечу. Как только он протянет грабку, я ее отрублю. Первым взмахом выхваченной Слезы. В лучших традициях ай-дзюцу.
Но Скульд руки ко мне тянуть не стал. Только навис медведем и уточнил:
— Ты же со мной, Ульф Хвити?
Из пасти его несло чесноком, тухлятиной и прокисшим пивом. Зубы он не чистил с тех пор, как они выросли. То есть никогда.
— А может, это ты — со мной, ярл? — осведомился я.
Мотнул головой. Так резко, что хвост пыльной косы чиркнул меня по щеке.
— Нет! Я узнал о Рюрике и «Пенногривом»! Так что теперь главный тоже я!
Молчу.
— Нас тысяча! — Скульд одарил меня еще одним облаком вони. — Мы здесь как медведи в коровнике! Хольмгард — самый сильный город здесь! А я взял его, не потеряв ни одного человека! Хочешь, я отдам его тебе?
Щедрое предложение. Примерно как ограбить банк и подарить его здание случайному посетителю.
— У меня уже есть земля.
— Да? И большая? Где?
— Поменьше, чем Сёлунд. Отсюда на восход. Отбил ее у свейского конунга.
Задумался. Потом кивнул.
— Дело твое. Я предложил. Ты подумай. Хорошее место. Воды много. Земли тоже.
