Ошеломленный внезапной атакой Турбой обтекал молча. Ответить даже не пробовал. Да и попробуй в одиночку противостоять трем десяткам насмешников. Тут не до словесных баталий. Тут только убивать. Побагровевший, с налившимися кровью глазами и раздувающимися ноздрями, бывший воевода сейчас идеально соответствовало собственному имени. И он был готов убивать, но, как и его четвероногий тезка в аналогичной ситуации, никак не мог выбрать, кого первым вздеть на рога.
— А ну замолчали все!
Скульд. Хороший у него голос. Зычный. Такой при ясной погоде за километр слышно.
Замолчали.
— Руку с меча убрал! — Это уже Турбою. — Что ты сделал?
Бывший воевода Водимира медленно ворочал головой, переводя взгляд с одного ухмыляющегося лица на другое.
— Что я сделал? — переспросил он.
— Да! — рявкнул ярл.
— Откуда я знаю? — раздраженно буркнул Турбой. — Вот эти щенки…
— Мы тебе не щенки, шавка! — выкрикнул Виги. — Спрячь свой гнилой язык, пока я не выдернул его из твоей свинячьей головы!
Сказано было на языке Севера, так что Скульд понял. И тоже удивился. Он знал, что Виги — мой сын. То есть для природного скандинава Виги был, пожалуй, даже чуточку повыше уровнем, чем Турбой. Но почему вдруг молодой благородный дан окрысился на словенского хёвдинга, Скульд не понимал.
— Я сейчас сам вырежу твой язык, младоумок! — по-словенски заревел Турбой, вновь хватаясь за меч.
— Стоять! — рыкнул Скульд. — Ульфсон! Что? Он? Тебе? Сделал?
— Ты видел, — спокойным голосом ответил Виги. — Он не пустил нас в город. Мой отец слишком добр. Так все говорят. Он ушел. А надо было взять палку и проучить брехливую шавку. Брехливую и трусливую. Да ты и сам видишь, ярл, каков он, — Вихорек подошел ближе. Теперь между ним и Скульдом (и соответственно — Турбоем) оставалось всего три шага. — Ты погляди на брехливую сучку, ярл. Погляди, как он потеет и пыжится, а сам, похоже, уже в штаны напрудил! — Указательный палец Вихорька нацелился на ту область, которую модельеры будущего назовут словом, которым во время текущее именуют вставной лоскут ткани — прошвой. Ширинкой то есть. Что характерно, палец, которым указывал Вики, был указательным пальцем
Скульд, да, собственно, все столпившиеся вокруг, включая меня, посмотрели в указанном направлении. Интересно же. Неужто и впрямь напрудил?
А вот у Турбоя подобное обвинение, да еще и от какого-то нурманского юнца, метафорически выражаясь, «выдернуло чеку». И он взорвался. Выхватил меч и обрушил его на непокрытую голову Вихорька.
Три шага — идеальная дистанция для внезапной атаки.
Обоюдной.
Вихорек выхватил меч на долю мгновения позже, потому что руку на оружии не держал. Да ему и не нужно было опережать. Подшаг с понижением центра тяжести, с одновременным блоком-контролем запястья атакующей руки и тотчас, выхваченным мечом, снизу — режущий по внутренней поверхности плеча Турбоя. И на том же движении, хлестом, вскрыв горло, уход за спину противника, чтобы добить его… Не понадобилось. Турбой рухнул. Вихорек картинно стряхнул кровь с клинка — на него самого не попало ни капли — и поглядел на меня, ожидая одобрения.
Я кивнул. Безупречно исполнено.
Народ загомонил. Всем понравилось, даже немногочисленным новгородцам. Родни у Турбоя здесь не было. По крайней мере, здесь, во дворе. Да и помнили все местные, кто нурманов в город впустил.
Скульд нахмурился… Но тут же передумал гневаться. Хороший лидер чувствует настроение людей. Да и предъявить моему сыну нечего. На него напали. Внезапно, подло, ему пришлось защищаться. Что он и проделал с блеском.
— Хорош у тебя сынок, Хвити! — пробасил Бирнир Бесстрашный. — Славным хёвдингом растет.
— Уже вырос! — отозвался Свартхёвди, который тоже изрядно поучаствовал в воспитании Вихорька. — Две доли в добыче! Все наши дренги под ним!
— И меч хорош! — Скульд поддел носком сапога срезанный хлестом меча клок Турбоевой бороды. И велел одному из новгородских дружинников: — Заберите его. И похороните достойно. Как бы он ни жил, а умер как подобает. В бою.
Ополчение подошло к Новгороду на следующее утро. Сразу много. Видимо, собрались где-то неподалеку заранее. Нельзя сказать, что Скульд испугался. Несколько тысяч местных, из которых половина — огнищане[1], и их чадь для слаженного хирда Сутулого не проблема, а ситуация. Случись им сойтись в поле, я уверенно поставил бы на викингов. А уж затворись Скульд в городе, мог бы сидеть в осаде, пока зима не придет. Припасов хватало, а «пятая колонна» в Новгороде хоть и имелась, но была под контролем данов. Хотя…
