Мелькнула у меня мысль: поддержать новгородских и ударить Скульду в спину. Но я ее отверг. Да, мне очень не хотелось, чтобы новости о Рюрике и похищенном драккаре дошли до Сигурда. Варяги мне родня, как-никак. Но вступи я в бой на стороне новгородцев, неизвестно, чем бы это закончилось, ведь хирд Сутулого пришлось бы вырезать до последнего человека. И даже удайся мне этот геноцид, дальше придется жить с нешуточной опаской. Хуже, чем Рюрику. Тот у Змееглазого всего лишь драккар спер, а я целую армию оприходую. Да и потери будут изрядные. Как бы лихие хирдманы Сигурда всех нас не положили. Их же в разы больше, и качество такое, что большая часть моих им и в оруженосцы не годится.
Нет, пока Скульд мне доверяет, я от прямого противостояния воздержусь.
А Сутулый мне доверял. Вот и сейчас позвал: посоветоваться.
— Как думаешь, пяти сотен моих хватит, чтобы разогнать эту отару?
— Почему пять сотен?
— Так кого-то надо в стенах оставить, а то эти взбунтуются.
Логично.
— А может, тебя оставить? — предложил Скульд. — Как, удержишь хольмгардских в повиновении?
Конечно, удержу. Если первым делом ворота закрою и выпущу на свободу тысяцкого с командой.
А потом могу сказать: мол, не справился, извини.
Да, будет удар по репутации, но это можно пережить.
Вот только ополчение жалко. Тем более я видел там плесковские знамена и изборское, кажется… А Изборск — вотчина моего тестя, как-никак. Впрочем, если и сам Трувор Жнец здесь, я скоро об этом узнаю.
Я покачал головой:
— Драться с ними — плохая мысль.
— Думаешь, не справлюсь? — с иронией поинтересовался Сутулый. — Толпа бондов! Да они разбегутся, едва увидят наш строй!
— Не разбегутся. С ними варяги. Думаю, их никак не меньше половины.
Преувеличил, но пусть проверит.
— Варяги — это такие… С такими усами? — Скульд обозначил длину в половину собственной бороды.
— Да. Поверь, они знают, как управляться с железом.
— Ну-ну… Что предлагаешь, Волк?
Я развел руками. Парные браслеты на запястьях звякнули друг о друга.
— Я бы договаривался, Скульд. Мне этот город не нужен. А тебе?
— Мне нужен Хрёрек!
Кто бы сомневался.
— Ты договоришься, Волк?
Конечно, я договорюсь.
— Думаю, да. Но это будет стоить…
— Четверть того, что мы взяли и возьмем в Хольмгарде!
— Справедливо.
Сутулый должен понимать, ради чего я стараюсь. Да и моим бойцам серебро будет не лишне.
— А еще ты отпустишь Любора.
— Лупора? — Скульд нахмурился.
— Любора. Хольмгардского старшего. Поможет в переговорах.
— Да забирай, — не стал возражать Сутулый. — Но люди его пока побудут под присмотром.
Я не стал возражать. Успеется.
— С чего я должен тебе верить, нурман?
Любор Удалыч, новгородский тысяцкий, выглядел солидно. В такое брюхо не один кувшин медовухи войдет, и не пять. Сидение в собственной темнице, конечно, не пошло ему на пользу, но гордости не убавило.
— А у тебя есть выбор, старый? Могу вернуть тебя, откуда забрал. Но чтобы тебе было проще: я не совсем нурман. Еще и варяг немного. Князь Ольбард — мой друг. А вот наместник Турбой когда-то был моим врагом. Пусти он меня в город, Скульд не рискнул бы безобразничать. Ему, как видишь, приходится со мной считаться.
— С чего это я должен видеть?
— Но ты же здесь, в своем доме, а не в подвале, — я пододвинул ему кувшин. — Ты пей, не стесняйся. Тем более это твое питье, не мое.
Тысяцкий сграбастал кувшин, приложился, аж по бороде потекло. В комнате густо потянуло пряным медом.
— Полегче? — уточнил я, когда двухлитровая емкость опустела.
— Ага, — тысяцкий рыгнул.
— Тогда пойдем на стену. Покажу тебе кое-что.
— Вот почему меня выпустили! — заявил Любор, увидав собравшееся по ту сторону Волхова ополчение.
— И поэтому тоже. Не хочу зряшней крови.
— Ну да. С Турбоем не дружен, вот тебе я и понадобился.
— С Турбоем больше никто не дружен, — внес я поправку. — С мертвецами только колдуны дружбу водить могут.
— Ага.
Судя по тому, что уточнять подробности смерти тысяцкий не стал, дружбы у них с Турбоем не было.
— Мог бы и без тебя обойтись, — сказал я. — Вижу там знамена Трувора. Думаю, со своим тестем я уж как-нибудь договорюсь.
— С тестем?
— Заря Труворовна — моя младшая жена. Его сын Вильд — в моей дружине.
— Ага.
Аж скрип слышен, так мысли у него в голове ворочаются.
— Думай быстрее, — потребовал я. — Или мы идем к людству вместе, или я иду один, а ты отправляешься туда, откуда я тебя выпустил.
Лодка, которая перевезла нас на тот берег Волхова, порядком подтекала, что очень не нравилось Заре, по собственному желанию присоединившейся к «дипломатической миссии». Я не стал возражать, поскольку драки не предполагалось.
Главную опасность представляло сейчас наше средство передвижения. Подумав, я решил не провоцировать ополченцев хищными изгибами драккара, но теперь жалел. Окажись я в воде, камнем пошел бы на дно. Доспехи, оружие, драгметаллы тянули в совокупности килограммов на десять. И вряд ли продержался бы на поверхности ту минуту, которая понадобилась бы сопровождавшему нас на некотором удалении «Северному змею» это самое удаление преодолеть.
