– Да, мне надо вам кое в чём признаться, – ответила Джо, макая хлеб в горячее молоко. – Но сначала я хочу вас поблагодарить вот за всё это. – И она описала своим подбородком полукруг. – А что я хотела сказать… Сначала я думала, что скажу вам это завтра утром. Но потом решила, вдруг утром мне не будет уже так хорошо. Поэтому лучше я скажу это сейчас.
– Ну, говори, говори скорей, – поторопил её Джулиан.
– Значит, так, – начала Джо. – Это я впустила тех двоих, которые тут что-то искали.
Дик и Джулиан быстро переглянулись, а Джо продолжала невозмутимо размачивать хлеб в молоке.
– Это правда. Я пролезла в дом сквозь маленькое оконце в кладовке. Оно не было заперто. Потом я открыла заднюю дверь, что ведёт на кухню, и впустила людей в дом. Они сразу прошли в одну из комнат и долго там рылись. Что-то искали. Потом взяли с собой какие-то бумаги…
– Но ты не могла пролезть сквозь такое маленькое оконце! – не поверил Дик.
– А вот и могла! Я и не в такие пролезала. Я знаю, как это делается. Но скоро мне уже не пролезть почти никуда, потому что я расту. А в ваше пролезла запросто.
– Ну ты даёшь! – невольно выдохнул Джулиан. У него не было слов. Но нет, вскоре слова нашлись: – Продолжай! Хотя я и так всё уже понял. После того как люди закончили рыться в кабинете, они ушли через кухню и ты закрыла за ними дверь, а потом снова пролезла через окно в буфетной, так?
– Так, – невнятно ответила Джо, прожёвывая хлеб.
– А Тимми? Почему он спал в ту ночь? Кто дал ему снотворное?
– Я, – спокойно призналась Джо. – Это было легко.
Невероятно! Братья снова переглянулись. Вот же мерзавка!
– Я подружилась с Тимми на пляже – разве вы не помните? Джордж тогда ещё из-за этого сердилась. Я люблю собак, и они меня любят. У нас их было много при маме, и они умели выполнять всякие трюки, потому что были дрессированными, ну вы знаете… А тогда на пляже… Папаша велел мне подружиться с вами и с вашей собакой тоже, чтобы потом, когда Тим увидит меня в саду, смог взять угощение из моих рук. Ну я и дала.
– Понятно, – сказал Дик. – И тебе это легко удалось, потому что тем вечером Тим гулял один.
– Ну да, – согласилась Джо. – Один. Он подбежал ко мне, виляя хвостом, и сразу почуял мясо. Но мы всё равно отошли подальше, и лишь потом я кинула ему кусок. Он хап – и всё проглотил. Даже не жевал.
– А потом продрых всю ночь без задних лап, пока ваши друзья обчищали дом, – заключил Джулиан. – Всё ясно. Выходит, ты маленькая, но уже опытная преступница, так? И тебе не стыдно?
– Не знаю, – задумчиво произнесла Джо, как будто прислушиваясь к себе: стыдно ей или не стыдно? Вслух же сказала: – И это всё, что вы хотели от меня узнать? Больше ничего?
– Нет-нет, ты продолжай! – быстро проговорил Дик. – Ты тоже участвовала в похищении Джордж?
– Я только должна была прокричать совой, когда она с Тимми выйдет на прогулку. Потом они должны были поймать её и засунуть в мешок. А Тима они намеревались ударить палкой по голове, только оглушить и тоже засунуть в мешок. Вот и всё, что я слышала. Но я ничего не видела. А ещё я должна была хлопнуть дверью, чтобы вы подумали, что Джордж пришла и чтобы никто не хватился её до самого утра, а утром бы все подумали, что она встала очень рано и куда-то ушла.
– Мы так и подумали, – расстроился Дик. – Как же мы опростоволосились! Единственное, что мы сделали умно, так это решили выследить того, кто придёт за тетрадью.
– Но я же призналась, что это была я, – ответила Джо. – И вернулась я сюда лишь затем, чтобы сказать вам, где находится Джордж. Я хотела отвести вас к ней. Правда, я всё равно не люблю её и считаю противной и злой! Думаю, так ей и надо, что её похитили! И пусть бы даже навсегда!
– Здрасте пожалуйста! – воскликнул Джулиан и повернулся к своему брату: – Какая добрая девочка! – Затем он снова посмотрел на Джо: – Но если ты хочешь, чтобы Джордж была похищена навсегда, зачем же ты пришла сюда?
– Ну-у… Мне правда не нравится Джордж. Но кое-кто всё же нравится. Вот он! – И она показала ложкой на Дика. – Он был добр со мной, и я решила сделать для него тоже что-то доброе. Со мной такое не часто бывает, – быстро добавила Джо, словно стесняясь своего поступка. – Мне не хочется, чтобы он думал про меня плохо.
Дик внимательно посмотрел на Джо:
– Я не буду думать о тебе плохо, если ты отведёшь нас к ней. Но если ты нас обманешь, я буду считать тебя самой несносной, гадкой, мерзкой, некрасивой, отвратительной девчонкой, о которой даже думать противно, а не то что смотреть на неё или разговаривать.
– Хорошо. Завтра я вас отведу!
– А куда? Ты знаешь куда? Говори, только честно! Ну! – напирал Джулиан. Он решил ковать железо, пока горячо, потому что боялся, что утром Джо может отказаться.
Джо колебалась. Ей не хотелось так сразу выкладывать козырную карту. Она посмотрела на Дика.
– Говори, Джо. Наверное, лучше сказать, – тихо произнёс Дик. Он произнёс это с тем явным, откровенным сочувствием, которому Джо уже не могла противостоять.
