Последнее слово полностью

Лиам — агент по работе с талантами, в основном с музыкантами и актерами. Он работал в агентстве, но ему не нравился их стиль управления (то есть не нравилось, что кто-то управляет им), и повышения не предвиделось. Они не ценили его потенциал. Так что около месяца назад он ушел в собственное агентство и увел с собой двух клиентов: певца-композитора, который недавно написал пару заставок для рекламы, и актера музыкального театра.

Я лично считаю, что Лиаму еще рановато начинать самостоятельную деятельность. Большинство агентов по работе с талантами сначала делают себе имя и обзаводятся крупными клиентами, которых можно переманить. Но Лиам обладает невероятной уверенностью в себе и своих силах — еще чуть-чуть, и он был бы заносчивым, — и, говоря о своей карьере, он никогда не сомневается.

Мы встретились несколько месяцев назад на локальном мероприятии, когда он еще работал в своем старом агентстве. Мы разговорились, и меня моментально привлекла его страсть к работе. Он любит помогать музыкантам находить свою аудиторию, и с таким рвением рассказывал о своем призвании, что я не могла не почувствовать духовную близость. Многие люди обсуждают свою работу как обязанность, и мне было приятно поговорить с человеком, который так же, как и я, любит то, что делает. А еще он говорил не только о себе, в отличие от нескольких предыдущих мужчин, с которыми я ходила на свидания. Лиам был искренне восхищен мной и моей работой. И когда в конце мероприятия он нашел меня, чтобы попросить номер, я с радостью его дала.

Я в спешке отключаюсь и проскакиваю мимо портье, который стоит у входа в «Кларидж» и касается своей шляпы, когда дверь открывается.

— Харпер!

Я улыбаюсь при виде Рэйчел Уокер, скользящей по сияющему вестибюлю. Рэйчел — одна из моих любимых киноагентов; она отлично знает свою работу, а еще она очень веселая. За эти годы у нас с ней было несколько сумасшедших ночек.

— Почему ты всегда так великолепно выглядишь? — спрашиваю я.

Она целует меня в обе щеки, и запах ее дорогого парфюма напоминает мне, что сама я забыла утром подушиться. Когда появится возможность, использую пробники «Джо Малон», которые валяются в сумке.

Мы с Рэйчел примерно одного роста — сто шестьдесят пять сантиметров, — но она живет в туфлях на каблуке, поэтому всегда кажется выше. У нее длинные волнистые волосы оттенка золотой блонд, которые выглядят как будто она только что из салона, идеально подведенные жирной черной подводкой глаза и накрашенные матовой помадой темно-ягодного цвета губы. Сегодня Рэйчел надела желтый блейзер поверх белоснежной рубашки и широкие черные брюки с высокой талией — она по первому зову может оказаться в любом месте, где дресс-код — элегантная одежда.

— У меня отличные скидки на ботокс от лучших мастеров своего дела, спасибо моим звездным рефералам[8], — тихо говорит она и отступает на шаг. — Ты тоже потрясающе выглядишь.

— Ты просто подлизываешься для статьи на первую полосу.

— Всегда начеку, детка. — Рэйчел широко улыбается и жестом приглашает меня идти за ней к лифтам. — Я хотела поблагодарить тебя за то, что выделила так много места для статьи о той исторической драме. Я же говорила, что она станет хитом.

— За этот разворот пришлось бороться с Космо не на жизнь, а на смерть, — говорю я, пока Рэйчел вызывает лифт и мы ждем, стоя рядом. — Так, сколько у меня сегодня времени на каждого?

— Десять минут.

— Или пятнадцать? — с надеждой бросаю я в ответ.

Рэйчел строго меня оглядывает.

— Десять.

Я решаю попытать удачу.

— Тогда, может, пятнадцать минут с Изабеллой Блоссом и по восемь со всеми остальными? Так будет честно.

Рэйчел не сдерживает улыбки в ответ на мою попытку.

— Ты же знаешь, что у нас график, Харпер. И ты здесь не единственная журналистка. Зато самая последняя.

— Я пришла как раз вовремя! — Приезжает лифт, и я проверяю свой телефон. — Вроде. Это все мой главред. Перед уходом он решил дать мне совет насчет интервью со звездами.

— Этот клоун что-то советовал тебе? Ну давай, хочу хорошенько посмеяться. Что он сказал? — спрашивает Рэйчел и заходит за мной в лифт.

— Что мне лучше не опаздывать. — Я корчу гримасу и прислоняюсь к зеркалу, пока она нажимает на кнопку. — Зачем тебе смеяться?

Рэйчел тяжело вздыхает.

— Ты сейчас как журналистка спрашиваешь?

— Уже нет. Это не под запись.

Рэйчел с благодарностью мне улыбается и наблюдает, как сменяются цифры на экранчике.

— Бойфренд Изабеллы Блоссом здесь.

— Тот режиссер инди-фильмов?

— Ага, Элайджа. — Она хмурится. — Он меня достал. Они весь день ругаются. Изабелла сказала ему не приходить на конференцию, потому что он вообще не причастен к фильму, а он настоял. Он портит ей настроение.

Я кривлюсь.

— Ой-ой! Пресс-конференция и актеры в плохом настроении… Так себе сочетание.

— Абсолютно, — добавляет Рэйчел.

— Разве он не недавно появился? Он же не отец ребенка?

— Они вместе три месяца, — подтверждает она. — Как раз конфетно-букетный период.