В первом приливе счастья оттого, что Ракхи устроилась на такую блестящую работу, я не подумала, что она теперь не будет сидеть рядом со мной каждый день. Поверить не могу, что потеряю свою сообщницу по противостоянию Космо.
— Мы будем по тебе скучать, но искренне поздравляем! — быстро говорит Мими, читая мои мысли. Она встает, чтобы обнять Ракхи. — Ты это заслужила. «Слик» — один из самых классных. Лучше человека для этой должности им не найти.
— Поддерживаю, — говорю я и встаю, чтобы тоже ее обнять.
Вообще Ракхи не умеет обниматься — вся такая угловатая и неловкая, — но я все равно прижимаю ее к себе. Я правда буду по ней скучать.
— Когда ты начинаешь? — спрашивает Мими и садится обратно.
— Через месяц. Вчера отдала Космо свое заявление, — рассказывает Ракхи. — Видели бы вы его лицо. Он пытался сделать вид, что он за меня рад, но на самом деле был в ярости.
— Что сказал? — со смехом любопытствую я.
— Что-то вроде «Я так понимаю, теперь мне прибавится работы, учитывая собеседования для поиска замены».
— Господи, прошу, скажи, что ты будешь помогать с собеседованиями, — умоляю я. — Нужно убедиться, что я буду сидеть рядом с кем-то хорошим! А не с каким-то дружком Космо по гольфу.
Состоять в хороших отношениях с шеф-редактором «Нарратива» очень важно для меня как для редактора светской хроники — хотя это две отдельных должности и мы оба подчиняемся главному редактору, наша работа тесно соприкасается и может даже пересечься в зависимости от субъектов моих статей. Благодаря Ракхи я никогда не чувствовала себя ниже (несмотря на явное мнение Космо по поводу иерархии наших должностей), и работать с шеф-редактором, который тебя уважает, безумно полезно. Многие журналы отказались от редакторов светской хроники, а вот должность шеф-редактора уже давно существует во многих изданиях и, безусловно, является «безопасной гаванью». Я просто надеюсь, что получится работать в тандеме, а не в конкуренции — кто бы ни пришел на место Ракхи.
— Я буду проводить собеседования вместе с Космо, — заверяет она меня. — Обещаю нанять идеального человека.
— Без тебя офис не будет прежним, — вздыхает Мими, и я киваю в знак вынужденного согласия.
— Я буду скучать по работе с вами. Надеюсь, удастся поладить с командой в «Слике». Если честно, я очень переживаю насчет перехода.
— Это новое захватывающее приключение, — подчеркиваю я. — Которое мы должны отметить! Я принесу еще одну бутылку просекко. Нет! Забудьте. Шампанского.
Мими возбужденно хлопает в ладоши.
— А ты разве не опаздываешь на презентацию? — спрашивает Ракхи, проверяя время на своих часах.
— Все нормально, — с улыбкой говорю я, ускользая в направлении бара. — Мне нужно поддерживать репутацию.
Пока я иду от метро до «Уотерстоунс»[12], звонит телефон. Это снова папа. Я не написала ему после вчерашнего пропущенного звонка, так что решаю ответить — хорошо, что у меня будет причина побыстрее с этим закончить. К тому же я слегка под градусом после шампанского, которым мы отмечали новую должность Ракхи, а трезвой разговаривать с отцом не хотелось бы.
— Привет, пап.
— Харпер, наконец-то, — говорит он уже раздраженным голосом, хотя я пропустила всего
— Прости, — говорю я, делая все возможное, чтобы не беситься из-за его тона, ведь мы толком не начали разговор. — Как у вас с мамой дела?
— Хорошо, спасибо, — говорит он отрывисто.
— Здорово. Слушай, пап, у меня не так много времени, я бегу на мероприятие.
— Я не задержу тебя, Харпер, — ворчит он. — Так как мы не виделись с Пасхи, мы подумали, что стоит запланировать ужин. Твоя сестра предложила.
— Хорошо, — говорю я, уже предвкушая это. — Вы подумали, когда?
— Я пришлю подходящие даты, — утверждает отец, как будто назначает встречу с одним из своих клиентов. Я полностью привыкла к этой его официальной манере. Он всегда со мной так общается — как будто я для него обуза, человек, перед которым у него есть долг, а не кто-то, с кем он правда хотел бы провести время.
— Хорошо. В любом случае, у меня мероприятие, так что я лучше…
— Какая-то светская вечеринка, м-м?
Презрение сочится из каждого его слова.
— Вообще-то, презентация книги, — отвечаю я и злюсь на саму себя — как будто я должна за все оправдываться.
Папа вздыхает.
— Предполагаю, это слегка лучше твоих обычных занятий.
— А знаешь что, пап, у меня нет времени выслушивать от тебя всякую хрень о моей карьере, ладно? Оставь это для ужина.
— Не ругайся, Харпер, — отчитывает он меня.
— Мне нужно идти.
— Ладно! — рявкает он. — Мы уже привыкли к твоим побегам. Я пришлю тебе даты.
— Хорошо. Тогда пока.
— Прощай.
Я кладу трубку, бросаю телефон в сумку и пытаюсь отрешиться от этого разговора, пока вхожу в теплый и приветливый книжный.
Очевидно, наши с родителями отношения… натянуты.
