Вечером они не встречались. Дороти собиралась помыться и привести себя в порядок перед предстоящей церемонией. Но в 8.30 у нее зазвонил телефон.
— Послушай, Дорри, приходи ко мне. Это очень важно.
— Что случилось?
— Я получил кое-что и хочу тебе показать.
— Но я не могу, я только что вымыла голову.
— Дорри, это очень важно.
— Ты можешь сказать мне сейчас?
— Нет, я хочу видеть тебя. Встретимся на скамейке через полчаса.
— На улице моросит дождь. Может быть, ты придешь сюда?
— Нет. Слушай, ты помнишь ресторан, где мы были вчера? Встретимся там в девять.
— Я не понимаю, почему ты не можешь прийти сюда.,,
— Ну, пожалуйста, малышка...
— А до завтра это нельзя отложить?
— Я тебе все объясню в ресторане.
— Это?
— И да, и нет. Все будет в порядке. Я тебе все объясню. Приходи в девять.
— Хорошо.
Без десяти девять он открыл нижний ящик бюро и достал из-под пижамы конверт. На этом конверте была марка и адрес:
Мисс Эллен Кингшип,
Норт Дормитори,
Колдуэлл-колледж,
Колдуэлл, Висконсин.
Адрес он напечатал на машинке. В помещении студенческого совета стояла машинка, на которой любой желающий мог печатать что угодно. В конверте была записка, полученная им от Дороти утром. Он взял конверт с капсулами.
Он положил конверты в разные карманы куртки, запомнив, где какой лежит. Потом надел полупальто, осмотрел себя в зеркале и вышел из комнаты. Выйдя из дома, он наступил правой ногой на землю, улыбнулся доброй примете и пошел на свидание.
Когда он вошел в ресторан, там было практически пусто. Заняты были две кабины. В одной двое мужчин играли в шахматы. Во второй сидела Дороти и грела руки о чашку кофе. На голове у нее была белая косынка. Из-под косынки на лоб спускались кольца волос, сколотые шпильками.
Она заметила его только тогда, -когда он встал перед ней. Она подняла голову и беспокойно посмотрела на него. Из-за бледности щек и белизны косынки она казалась еще моложе. Он положил пальто на стул рядом с ее плащом и сел напротив.
— Что случилось? — тревожно спросила она.
К столу подошел пожилой, чисто выбритый, загорелый мужчина.
— Что прикажете?
— Кофе.
Он ушел.
— Так в чем дело? — повторила Дороти.
Он понизил голос:
— Когда я вернулся к себе, меня ждала записка от Герми Годсена.
Ее руки замерли с чашкой на весу,
— От Герми Годсена...
— Я был у него.— Он помолчал немного и побарабанил по столу.— Он ошибся с таблетками. Его дядя...— Он замолчал. Ему принесли чашку кофе.— Его дядя убрал таблетки в другое место, и он дал мне другие, те, что оказались на их месте.
— А что это были за таблетки?
— Рвотное. Поэтому тебя тошнило.— Он взял салфетку и протер края чашки.
Она облегченно вздохнула.
— Поэтому-то они и не помогли мне. А ты меня так напугал своим телефонным звонком...
— Ничего страшного, малышка.— Он бросил салфетку.— Герми дал мне другие таблетки, на этот раз настоящие.
Она вздрогнула.
— Нет!
Ну, в этом нет ничего трагического. Просто это будет второй шанс. Мы же с тобой уже договорились. Если они сработают, все будет в порядке, если нет, мы сможем завтра же пожениться.— Он отпил кофе.— Они у меня с собой. Ты примешь их перед сном.
— Но...
— Что «но»?
— Мне не нужен второй шанс. Я не хочу принимать таблетки...— Она наклонилась вперед.— Я так мечтала о завтрашнем дне! Я была так счастлива!..— Она закрыла глаза. Из-под век выступили слезы.
Он огляделся. Мужчины продолжали играть в шахматы, возле них сидел хозяин ресторана. Он нащупал в кармане монетку и подошел к автомату. Опустив монету, он нажал кнопку. Потом вернулся к ней.
— Малышка, надо снова пройти через это. Я же думаю о тебе.
— Нет.— Она открыла глаза.— Если бы ты думал обо мне, ты хотел бы того же, что и я.
Раздались звуки джаза.
— А что ты хочешь, малышка? Голодать? Жизнь — это не кино.
— Мы не будем голодать. Ты представляешь себе все гораздо хуже, чем есть на самом деле. Ты найдешь хорошую работу, если даже не кончишь университет. Ты >:;е умный и...
— Ты не понимаешь,— прервал ее он.— Ты ничего не знаешь. Ты всю жизнь жила в богатой семье.
Она сжала его руку.
— Почему все меня упрекают этим? Как ты можешь так говорить? Почему ты думаешь, что это так важно?
— Это важно, Дорри, хочешь ты этого или нет. Ты посмотри только на твою подарочную спичечную коробку. Она стоит столько же, сколько стоят туфли, а ты запросто носишь спички в своей сумочке. Ты привыкла к этому. Ты не сможешь...
— Ты думаешь, что в этом все дело? Ты думаешь что меня это волнует? — Она помолчала. Если раньше в ее голосе звучали злые нотки, то когда она снова заговорила, голос ее был спокойнее.— Я знаю, что ты иногда смеялся надо мной, над фильмами, которые мне нравятся. Ты считал, что я романтична. Может быть, это потому, что ты на пять лет старше меня, или потому, что ты был в армии, я не знаю. Но я верю, я искренно верю, что, если два человека любят друг друга — любят по-настоящему,— тогда ничего другого не надо, ни денег, ни пещей, ничего, кроме любви. Я верю в это...— Она убрала свои руки с его рук и закрыла лицо.
