После того как он вечером поговорил с Дороти по телефону, он вернулся в общежитие и опустил в почтовый ящик письмо, адресованное Эллен Кингшип с запиской Дороти. Почту вынимают в шесть утра. Колдуэлл в ста милях отсюда, и письмо будет там в полдень. Если Дороти найдут раньше и сообщат Эллен, то она приедет сюда, не получив письма, которое придет в Колдуэлл после ее отъезда. Тогда не миновать расследования, потому что о самоубийстве из записки Эллен узнает только после возвращения в Колдуэлл. Это был риск, единственное слабое место в его плане. Прокрасться в женское общежитие и положить записку в комнате Дороти он не смог бы, это было бы очень рискованно.
Он решил дожидаться полудня. Если Дороти найдут после двенадцати, то Эллен успеет получить записку, а власти сообщат о смерти дочери Лео Кингшипу. Если ему повезет, то Дороти найдут гораздо позже двенадцати. По крайней мере, не раньше чем позвонит Эллен.
Конечно, потом будет вскрытие. В организме обнаружат мышьяк и двухмесячный зародыш. Вот вам и причина самоубийства. Эта записка еще больше успокоит полицию. Они небрежно осмотрят местные аптеки, но, конечно, ни черта не найдут. Они могут осмотреть и склад фармакологического факультета и задавать студентам вопросы о девушке, которая могла взять на складе мышьяк. Они покажут фотографию Дороти. Но это ни к чему не приведет. Смерть все равно будут считать самоубийством.
Станут ли они искать мужчину? Любовника. Он решил, что вряд ли они станут это делать. Все знают, что студенты порой живут с кем попало. Едва ли это их заинтересует. А Кингшипа? Может быть, он решит начать частное расследование? «Найдите человека, который погубил мою дочь!» Хотя, судя по тому, что рассказывала об отце Дороти, он будет разгневан аморальностью дочери. «Дочь такая же беспутная, как и ее мать!»
Конечно, это не помешает ему провести частное расследование. Тогда начнут проверять все. Даже тот ресторан, где они были с Дороти. Хорошо еще, что они встречались на скамейке, а не в общежитии.
Его, разумеется, допросят, но Дороти никому не говорила об их связи, других мужчин тоже допросят. Там был один рыжий, с которым она разговаривала в тот день, когда они познакомились и он увидел у нее в руках эти спички со штампом «Кингшип». Все знают, что она начинала вязать, раз или два сходив на свидание с мужчиной. Так что подозревать могут всех, но доказательств никаких не будет.
Нет, все будет хорошо. Ему не придется бросать учебу и заботиться о жене и ребенке, ему не придется работать клерком. Только одна крошечная тень... Допустим, узнают, что он был одним из тех, кто встречался с Дороти. Допустим, что девушка, которая видела его на складе, снова увидит его и узнает, что он не имеет никакого отношения к фармакологии... Вряд ли это возможно. В университете двенадцать тысяч студентов... Но, допустим, случится худшее. Допустим, она его увидит и сообщит полиции. Но и в этом случае у полиции не будет доказательств. Мало ли зачем он мог быть там? Самое главное, что есть записка, написанная рукой Дороти. Как они смогут объяснить...
Дверь в аудиторию открылась, легкий ветерок пошевелил листы его тетради. Он обернулся, чтобы посмотреть, кто это пришел.
Это была Дороти.
Сказать, что он был потрясен — не сказать ничего. Этого мало. Нет слов, чтобы описать его состояние. Он наполовину привстал, кровь прилила к лицу, в груди что-то замерло. Тело его начали покалывать миллионы иголок. Он чувствовал, что по его лицу видно, как он удивлен при виде ее, но ничего не мог е собой поделать. Она изумленно смотрела на него. Все как и вчера: книги в руке, зеленый свитер, юбка из шотландки. Дороти. Она подошла к нему.
Его тетрадь упала на пол. Он нагнулся, желая провалиться сквозь землю. Потом сел и увидел рядом с собой ее лицо. Он попытался перевести дыхание. Что случилось? О боже! Она не приняла таблетки! Она лгала! Сука! Лживая проклятая сука! А записка к Эллен... (3 боже!
— В чем дело? — услышал он ее испуганный шепот,
Он положил тетрадь на место и выпрямился. Кровь отхлынула от его лица.
— Что с тобой?
Он посмотрел на нее. Она не изменилась. В волосах зеленая лента. Он попытался что-то сказать, но из горла вылетел лишь хрип.
— Что с тобой?
Студенты начали оборачиваться к ним. Наконец он пролепетал:
— Ничего, все в порядке.
— Ты болен. Твое лицо посерело, как...
— Я здоров. Это только...— И он погладил бок, где, она знала, у него был шрам.
— Боже, я думала, что у тебя сердечный приступ,— прошептала она.
— Нет, все в порядке.— Он смотрел на нее, пытаясь прийти в себя. О боже, что он может сделать? Сука! Она решила заставить его жениться на себе.
Он увидел, что она что-то пишет на листке из тетради. Она подвинула ему листок: «Таблетки не помогли».
