—А теперь вот говорю: для альпинизма такой порядок не годится. Выпускающий должен быть. Каждый подумает о себе, о своей группе, а он о всех. В данном случае он мог бы сказать «нет» и Володичеву, и Богачеву, и Хохлову. Что касается Рема Викторовича, то не самая последняя из причин несчастья — его спуск с шести тысяч, даже с семи, прямо на ноль в кремлевскую больницу!
Иногда в повседневной жизни слышишь: «Что-то я себя неважно чувствую, наверное, меняется давление». Заметь — оно меняется на несколько делений ртутного столба. А здесь? На плато давление 330 мм, а в Москве — 760.
Но некому было сказать тем, кто прилетел за Хохловым: «Простите, мы понимаем, что у вас приказ — немедленно доставить в больницу, но он сначала поживет два дня здесь, на Фортамбеке, этого требуют горы».
—Ох, неизвестно, ничего неизвестно, Сан Саныч... Может быть, лучше было бы, а может быть, и нет...
Поздняя ночь. Все в доме давно уже спят, на метро Нурис опоздал, завтра на работу. Но вспоминаем об этом только тогда, когда тихонько начинает трещать принесённый в кухню телефон. Звонит жена Нуриса, беспокоится.
•
28 января 1992 года мой лучший друг Нурис Урумбаев погиб в лавине при спуске на лыжах с Эльбруса.
«Наука и жизнь», 1993
* * *
(80-лет со дня рождения)
Москва. Окончил МГУ (1948). С 1952 работал в МГУ. 1965 – заведующий кафедрой волновых процессов. 1973-1977 – ректор МГУ. Советский физик, один из основоположников нелинейной (лазерной) оптики. Академик АН СССР (1974; член-корреспондент 1966), член Президиума АН СССР (с 1975), и.о. вице-президента АН СССР (с 1977). Член КПСС с 1951. Депутат Верховного Совета СССР – с 1974. 1976 – член Центральной ревизионной комиссии КПСС. 1970 – Лауреат Ленинской премии. Награжден орденами Ленина, Трудового Красного Знамени и медалями.
Хохлов отдал альпинизму 20 лет: КМС, медаль первенства СССР по альпинизму, покорение всех семитысячников страны, кроме одного, последнего – пика Коммунизма…
По статье Власова Виктора – книга «Лед и пламень», 2003, стр. 44-51
В альпинизме, особенно на заре его развития, ученых было больше, чем даже в шахматах. Первые масштабные памирские экспедиции были организованы под эгидой Академии наук. Напоминают об этом и названия на картах — хребет Академии наук, ледник Московского Дома ученых, пик Шмидта, пик Шокальского и многие другие.
И хотя альпинизм не стал интеллектуальным видом спорта, в горах побывало немало ученых. Абстракции гор и научное мышление лежат в соприкасающихся полях.
Недалеко от нашего лагеря на поляне Сулоева стоял лагерь экспедиции Московского государственного университета, в составе которой готовился к штурму пика Коммунизма Рэм Викторович Хохлов – вице-президент Академии наук СССР.
В один из дней отдыха я зашел к соседям и был тут же мобилизован чистить картошку. Я присоединился к тем, кто сидел вокруг большого тазика, загорая и ведя разговор, затрагивающий московскую служебную тематику. Мне показалось, что Хохлов, рядом с которым мне выделили место, тяготился этим разговором. Он напомнил присутствующим, что большинство из них находится в законном отпуске. Дискуссия постепенно угасала, картошка кончалась, и я на излете академической беседы решил задать, как мне казалось, невинный, нейтральный вопрос:
– Рэм Викторович, что Вы думаете об НЛО?
Его реакция меня удивила. Благодушное выражение лица исчезло, он настороженно посмотрел на меня и каким-то официальным голосом ответил:
– Академия наук этим вопросом не занимается.
Я почувствовал, что невзначай коснулся «немодной» темы.
Но уже через несколько минут деликатный Рэм Викторович, как бы заглаживая излишнюю строгость тона, подошел ко мне и завел дружелюбный разговор о своеобразии этого района.
Через несколько дней мы с Валерием Петифоровым вышли на очередное «дежурство» на пик Коммунизма. Обычно такие выходы делались для подстраховки иностранных альпинистов. И хотя в тот момент никого из наших подопечных наверху не было, это решение руководителя филиала МАЛа – Анатолия Георгиевича Овчинникова – не удивило, так как на пути к вершине была группа МГУ.
Когда мы пришли на восточную оконечность плато к палатке таджикских биологов, то узнали, что в штурмовом лагере умер Арутюнов и заболел Хохлов.
Включив рацию, я понял, что в эфире давно уже идет радиообмен, и что в базовом лагере принято решение о попытке эвакуации пострадавших с помощью вертолета. Команде МГУ предлагается срочно подготовить посадочную площадку.
Решение, принятое «штабом» было смелым, но реальным. Технические возможности вертолета МИ-4 теоретически позволяли это сделать. Дело оставалось за исполнителями.
Однако, Машков, который находился рядом с больным Рэмом Викторовичем, высказывал по рации сомнения в целесообразности и возможности организовать «аэродром» за одну ночь. И люди устали, и фактура снега не позволит его утрамбовать, и может быть Хохлову к утру станет лучше, и он сможет идти самостоятельно. И тогда спуск не займет много времени.
