Картинки становились все расплывчивее, пока мутно-серая с рыжими потеками кулиса не опустилась на экран ее воспоминаний и не скрыла все за целлюлозной драпировкой.
Окончательно и бесповоротно, раз и навсегда, задыхаясь от страшной муки осознания, Лера признала неоспоримую правду: Валерии Черноус — акулы моды — не существует! Как не существует ни ее детей, ни мужа, ни бизнеса, ни славы, ни краха.
Ничего!
Утешение оставалось пока в одном — в призвании. Хоть это у нее, кажется, еще есть.
Лера с головой ушла в производство костюма для мамы, между делом перевоплощая ворох чего-то неопределенного и бесформенного из шкафа во что-нибудь симпатичное для себя. Через два дня, как и было обещано, швейное оборудование перекочевало от маминой старой знакомой в мини-мастерскую Леры, расположенную теперь в ее бесполезно просторной до этого комнате.
Лера не отходила от машинки, нарочно с головой окунувшись в работу и, как ни странно, голова ее соображала чисто и свежо, идеи формировались легко, — рождался потрясающий ансамбль из многолетнего опыта и нового дыхания. Каждый раз она долго и детально изучала созданную вещь, с удивлением отмечая, что вдохновение — ни к чему не привязанное, не втиснутое в узкий гробик коммерческого шаблона, самое что ни есть искомое — снова с ней!
Кое-что она сообразила и для Нади — спортивную сумку через плече из плотного текстиля. Это было актуально, к тому же собственной сумки у девчонки не было, она ходила в школу с засаленным пакетом. Не только из желания оказать услугу, и не только из сострадания, — Лере всегда было важно, чтобы кто-то носил созданные ею вещи. Она ощущала тогда гармонию с миром, воплощение себя в деталях, причастность к прекрасному…
С большим нетерпением она дождалась маму поздно вечером, когда костюм уже был готов и она томилась, не зная, чем себя занять. Выскочила в подъезд, сбивая мать с ног, едва заслышав, что она входит в квартиру. Выхватила из рук нескончаемые пакеты и авоськи, быстро оттащила их на кухню и поволокла мать в комнату.
— Что за манеры, ты мне плече вывихнешь, — сопротивлялась женщина. — Там масло растечется, и я рук с улицы не вымыла. Что за горячка? Увижу я этот костюм, дай хоть переодеться.
— Переодевайся сейчас, — торжественно скомандовала возбужденная Лера, снимая с вешалки идеально отутюженный серый костюм.
Мать невольно охнула, боязливо прикасаясь к мягкому кашемиру.
— Это он? — На лице застыла смесь глубокого изумления, восторга и недоверия.
— Конечно, он. Где бы я другой взяла?
Женщина не могла подобрать слов, ее тонкие сухие пальцы безуспешно пытались расстегнуть пуговицы жакета, — для этого как будто не хватало сил и смелости.
— Как идеально сошлась клетка… я не понимаю… Шва как бы нет. Господи, ты правда сама это сделала? Валя, только не лги мне!
Лера засмеялась, стаскивая с мамы старый жакет.
— Ты еще аферисткой меня назови. Почему ты удивляешься? Я и не такое умею.
— Мамочка моя родная… — Женщина всплеснула руками, боясь коснуться яркой шелковой подкладки. — Я глазам своим не верю. Откуда ткань? Боже мой, как красиво!
У Леры горели глаза. Она помогла маме снять юбку и одеть новую.
— За тканью пришлось побегать, не скрою. Папа мне немного посулил с финансовой частью, но это не банкротство, так что начинать из-за этого переживать не стоит. Надеюсь, тебе нравится, что подкладка синяя?
— Под цвет клетки? Ну да, так оно подчеркивает, что на сером есть и синий… Я даже не предполагала, что так может быть…
Лера тем временем уже принялась за мамины волосы, энергично освобождая их от шпилек. Женщина попыталась запротестовать, но крупные темные пряди уже упали ей на плечи, заблестели. Только тогда Лера подвела совершенно преобразившуюся мать к зеркалу.
Увидев себя, женщина сильно растерялась, но в точности как и ее дочь, не могла отвести глаз от отражения.
— Кто эта прекрасная леди? — Спросила Лера, отступая на шаг, чтобы охватить взором всю картину и как следует насладить ею. — Неужто сама Гретта Гарбо?
— Да уж, — смущенно улыбнулась мать. — Сровняла…
— Ты на нее похожа, особенно в этом костюме. Ты же теперь не станешь отрицать, что прическу нужно обновить? И туфли. Тебе нужны новые туфли, те, что ты носишь — не годятся.
— Это все замечательно… Но столько затрат…
— О, нет! Ничего слышать не хочу. — Лера рассержено замахала руками. — Новые туфли и новая прическа — точка! Не самолет же, в самом деле, покупать. Какие еще затраты? Согласись, что оно того стоит. Согласись!
— Да, но… — Мать повернулась боком, расстегивая и застегивая пуговицы жакета, изучая себя в зеркале. — Куда я это носить буду?
— Здрасте-приехали! А куда ты его планировала носить? — изумилась Валерия.
— На работу слишком шикарно. Меня не поймут… В таком в парламент только.
— Это все твоя дурацкая привязка к старым тряпкам! Забудь об этом. И что значит, не поймут? Разве только от зависти вскипятятся.
— И это тоже. Скажут, разбогатела вдруг Наташка. Слухи начнут ходить разные…
Мать уныло потупила взор.
