— Не-не-не, — вспыхнула Валерия. — Не для такого вердикта я тут горбатилась всю неделю! Я даже слышать не желаю всю эту чушь про экономию. Это твой новый костюм и ты будешь ходить в нем на работу, — не по праздникам или раз в пять лет, а просто каждый день! Да. Пока я не пошью тебе еще один, а потом еще, и еще. И ты привыкнешь к ним, и привыкнешь к своему шикарному виду, и расстанешься с этими дурацкими мешками, которые называешь одеждой. И ни слова больше про расходы, потому что это смешно. У нее свой собственный, бесплатный модельер, а она тут про расходы! Ты лучше пойди и папу спроси, что он об этом думает, напугаешь ты его своими «расходами», или вернешь его к жизни этим цветущим видом, а? — Валерия подмигнула маме, а та вдруг сильно занервничала.
— Ох! Вот он точно, наверное, меня не поймет. С чего бы это, скажет, обрядилась?..
Она одергивала жакет и поправляла несуществующие складочки на прекрасно сидящем костюме, словно предвидя дальнейшие слова дочери.
— А ты иди к нему сейчас — и спроси!
— Какое там? — воскликнула мать. — Я не пойду его беспокоить из-за какого-то костюма, это нонсенс!
— Знаешь, мама, нонсенс — это оскорблять меня за мои старания. Какой-то костюм? — Лера хмыкнула. — Вот уж спасибо! Честное слово, ты мой самый капризный клиент! Хватит уже сомневаться, хватит вжимать себя в рамки, он знает про этот костюм, и, поверь, ему интересно его увидеть. Как ты можешь думать, что ему все равно? Это несправедливо! Покажись ему. Немедленно. Ты похожа на кинодиву. Мам, не лишай этого удовольствия ни себя, ни его! Да и меня тоже, если это имеет значение…
Валерия обиженно отвернулась.
— Ну, конечно, имеет. — Мать неожиданно шагнула к ней, поцеловала в висок нежными теплыми губами и крепко обняла. — Я просто на такое не надеялась. Бог свидетель, я не привыкла к роскоши. А то, что ты сделала своими руками… это… это выше всяких похвал! Я думала, ты пока поучишься, испортишь пару кусков ткани. А тут… Не ждала таких чудес от нашей системы образования.
Лера зафыркала как кошка:
— Система образования? Ну уже нет! Это долгие годы практики! Это упорный труд и старание!.. Не говори мне сейчас про школьные уроки трудов, а то я буду визжать и плеваться. Это нечестно. Почему бы просто не признать, что у тебя талантливая дочь и у нее золотые руки?
Мать опешила, но потом ее губы растянулись в легкой усмешке:
— Руки и правда золотые, с этим не поспоришь. Но и нрав, конечно… ох и нрав!
— Мне все равно, как это называется, — отметила Валерия с достоинством. — Я говорю то, что есть, и ничего не выдумываю. Если у меня есть талант, зачем же мне делать вид, будто я этого не понимаю, зачем кривить душой и притворяться глупой скромницей, или, еще чего, — отрицать его?
Мать не сразу нашла, что ответить.
— Просто нас по-другому воспитывали, — тихо проронила она, снова повернувшись к зеркалу. — Если человек талантлив, об этом скажут другие. Самому так говорить негоже.
— Негоже недооценивать или губить свой талант. Но, черт с ним. — Валерия устало вздохнула. — Тебе нравится костюм?
— Ну, конечно, Валь! Я себя не узнаю в зеркале. Я представляю, как приду в нем на работу и меня там тоже не узнают.
— Привыкнут. Да-да, привыкнут. И ты привыкнешь. Уже сейчас начинай привыкать.
Она осторожно взяла мать за плечи.
— А теперь… давай… иди к нему. Иди.
Она почувствовала, что плечи мамы задрожали.
— Как — вот так? Просто пойти? — испугалась она.
— Просто пойти, — Лера незаметно подталкивала ее к двери. — Ни о чем не думай. Просто зайди к нему и покажись. Спроси, как ему костюм. И все. Больше ничего не надо.
Она проводила маму в коридор до двери спальни, но та все еще продолжая заметно колебаться.
— А вдруг он спит? — спросила она шепотом.
Вместо ответа Лера быстро постучала в дверь и убежала.
Мать даже охнуть не успела. Но потом, стоя за стенкой своей комнаты, Лера услышала, что дверь в спальню родителей отворилась, мать вошла. Она облегченно вздохнула. Ну, наконец то!
Она едва ли не физически ощутила грядущие перемены в их семье. Аккуратно, детка, аккуратно! Не сглазь, не задуй этот слабенький фитилек. Пусть родители по-новому взглянут на свою жизнь, друг на друга. На нее, в конце концов. Да, да, она ведь здесь, она не декорация. Пусть ее старания не окажутся бесполезными, молилась про себя Лера, скрещивая на всякий случай пальцы. И пусть, Господи, красота, наконец, спасет мир. Даже если это мир одной маленькой семьи.
Она уже начала тревожиться, мама не показывалась минут сорок. Потом Лера услышала, как она вышла из комнаты, и поскольку сразу же последовала на кухню, а не к ней, стало понятно, что мать пошла пить валерьянку. Дав ей фору в несколько минут, Валерия пошла за ней.
Женщина стояла возле открытого окна, стараясь дышать всей грудью, и была очень сильно взволнована. Увидев дочь, постаралась скрыть слезы. Но влажные глаза ее выдавали, догадавшись об этом, она отвернулась к окну.
— Ну что? — осторожно спросила Валерия. — Он оказался очарован больше, чем ты предполагала?
Мать мельком взглянула на нее и кивнула.
