Вдруг из глубин памяти всплыло странное слово – бастард. Меня так называли за глаза слуги. Маленькой я любила прятаться за портьерами и под столом, играя сама с собой в прятки, вот и подслушивала разное. Когда я спросила маму, что оно означает, она странно смутилась и сказала, что расскажет позже, когда вырасту.
Значит, мама не была замужем за папой? Но наш дом был очень богатым, почти дворец…
Память работала урывками, странно, словно сбоила. Выхватывала разнообразные картинки из разных мест прошлого, ничего не связывая воедино. Мгновенье – я вижу, как отец поднимает меня на руки и кружит по комнате, мгновенье – лицо старенькой няни, склонившееся над моей кроваткой, мгновенье – красные ягоды в ладони мамы, которые она протягивает мне.
И даже за эти секунды я расплачивалась дикой головной болью, словно память изо всех сил сопротивлялась мне.
Я помню лица Хонрокса, папы, мамы. Оскаленные пасти волков и удушливую панику, которая накрывала с головой, когда нас настигали преследователи, пугая до икоты лязгом оружия и ожиданием смерти.
Но кто же меня спас? Почему, когда меня нашла Агата, я была одна и совершенно здорова?
Как я ни силилась, больше не вспомнила ничего. Память представляла собой рваную тряпку, зиявшую огромными прорехами величиной в несколько лет. Ладно, пора заканчивать насиловать мозг, а то голова разболелась так, что жутко тошнило, а в глазах мелькали огненные мушки. Вспомню потом, если память начала возвращаться, значит, осталось немного. А пока помогу себе историей.
Я взяла с полки карту королевств. Пусть Битки не были обозначены на ней, но примерно я знала, где они находятся. Зеленое обозначение леса занимало огромный кусок. На севере гористая местность. Я напряглась… Нет, через горы мы точно не шли. Значит, остаются два королевства, соседствующие с лесом: Аттан на юге и Рантад севернее. Расстояние до Биток почти одинаковое у обоих.
Откуда же я? Вроде бы в Аттане разговаривают на одном языке с нами, а вот Рантад… Агата учила меня и писать, и читать, и говорить. Значит, языка я не знала. Или онемела от ужаса? Не помню.
Я со стоном откинулась в кресле и потерла виски. Итак, что мы имеем. Я стала ведьмой после страшного потрясения. Меня опять охватила дрожь, и в памяти всплыли жуткие картины кровавой бойни на поляне.
Хорошо, что я все забыла, иначе бы свихнулась от страха.
Аттан и Рантад… Рантад и Аттан. Нет, никаких ассоциаций. Я встала и поплелась к кровати. И уже когда лежала на постели, в памяти вдруг всплыли слова, сказанные тихим, ласковым голосом, от которого сжалось сердце: «Позови меня, и ты вспомнишь». Я резко подскочила, прижав руку к груди, стараясь удержать выскакивающее сердце.
Боль разрывала голову на части, словно мстя за каждое крошечное воспоминание. Пора прекращать эту муку. Если даже ведьмовская сила не справляется, значит, мне еще рано вспоминать.
На следующий день Андре реабилитировался. Он привез два билета в королевский театр на премьеру спектакля «Розалинда», о котором уже неделю трубили газеты. По всему городу висели афиши, по улицам бегали зазывалы, и мне было страшно представить, сколько стоили билеты.
– Пишут, что театр посетит сама королева, – Андре робко заглядывал в глаза. Он чувствовал вину за вчерашнее, хоть я его и заверила, что сама виновата – еще не привыкла к южному жаркому солнцу, проигнорировала утреннюю головную боль и в итоге в зоопарке схватила тепловой удар.
Билеты я приняла с радостью. Никогда не была в театре и очень хотела там побывать. Леди Агата рассказывала, что в Выгребе театр строил еще Гайова третий, и его здание было самым роскошным после королевского дворца. Она часто туда ходила, не потому, что очень уж любила искусство, просто для аристократов посещение мероприятий, на которых присутствовала королевская семья, было обязательным.
Пришлось купить новое платье – мой гардероб не мог похвастать разнообразием и изысканностью. Для работы в кондитерской у меня, как и у всех, была служебная форма, для выходов в город – несколько простых нарядов.
Я чувствовала вину перед Яной, Майей. За свою холодность, отстраненность, нежелание делиться мыслями и чувствами. На письма Майи отвечала в основном Яна, она же ездила к ним в гости на праздники, крестины, дни рождения. Я, ссылаясь на занятость, игнорировала любые проявления дружеского участия. Поэтому сегодня, невзирая на возражения Яны, взяла ее с собой пройтись по магазинам, стараясь хоть немного побыть настоящей подругой.
– Наши дела в прекрасном состоянии, и мы вполне способны немного кутнуть, – заверила я ее. В банке лежит круглая сумма, намного большая, чем нужна на ремонт. А договор с королевским двором и аванс, выплаченный ими, и вовсе делал наше будущее безоблачным, даже с учетом того, что надвигались осень и закрытие летней площадки. Ремонтная бригада, которую я подобрала, приступает к работе с первыми холодами. Кухню я собиралась не трогать, ведь нужно же каждый день отвозить во дворец по сотне профитролей, эклеров и миндальных пирожных.
