А он быстро сдался, даже удивительно. Каким же страшным мезальянсом будет для него наш союз. Он – выходец из древнейшего рода, аристократ голубых кровей, наследник богатейшего состояния, и я – никому не известная сирота.
Женщина радостно захлопала в ладоши.
– Как же я хорошо придумала! Не захотела выйти замуж за моего сына, выйдешь за его сводного брата. Все равно останешься в семье и будешь помогать как миленькая!
– Вы даже это ей рассказали?! – бедного наследного лорда перекосило. Тяжело ему живется с такой-то болтливой королевой. Приходится контролировать служанок, фрейлин, любовников и еще Бог весть кого из ее окружения. Иначе бы все тайны уже разлетелись по газетам.
– Ах, оставь, мальчик мой. Она – самое ценное сейчас, что есть в королевстве, – Ее Величество неуклюже встала и протянула мне руку. Я осторожно взяла белую пухлую ладонь и поднялась с дивана. Женщина ласково приобняла меня и похлопала по спине: – Как же мне повезло, что у меня такая красивая фрейлина. Нам еще о многом придется поговорить, но сначала помолвка и переезд во дворец. Ты, – она ткнула пальцем в Вышинского, – сегодня же займись Яковецким и газетчиками. А ты, – уже ко мне, – заканчивай дела с кондитерской и собирай вещи. Я прикажу приготовить для тебя покои.
Аудиенция подошла к концу. Мы синхронно поклонились и направились на выход. Королева опять плюхнулась на диван и мечтательно пропела:
– Прикажи привести ко мне Тишеньку, – на лице Вышинского мелькнула неприязнь. Видимо, «Тишенька» его неслабо достал. С другой стороны, я убедилась, что мой жених не был фаворитом королевы, почему-то это порадовало.
За дверью дежурили служанки. Наследный лорд передал королевское распоряжение, жестко подхватил меня под локоть и повел за собой. Я побоялась открывать рот, настроение у мужчины было взрывоопасным.
– Поговорим, – полувопросительно-полуутвердительно произнес он, открывая какую-то малоприметную дверь и впихивая меня в комнату. Я быстро осмотрелась. То ли малая библиотека, то ли чей-то кабинет, не слишком обжитой. Свет, просачивающийся сквозь задернутые шторы, тускло освещал широкий пустой стол в центре, пару кресел у окна, диван и книжные шкафы вдоль стен, свободные от книг. Вышинский подошел к окну и дернул штору. В солнечных лучах закружилась пыль. Мужчина нахмурился, тряхнул головой и обернулся ко мне.
– Присаживайтесь.
Я послушно села в кресло. Во дворце так плохо со слугами, что комнаты не убирают? Ах да, королева говорила о пустой казне и безответственности советников. Но по Ее Величеству не было заметно нехватки золота. Шикарный наряд, обилие драгоценностей, рота прислуживающих девушек вокруг нее. Не так уж все и плохо. Хотя прошло всего три года после смерти ее бабушки, запустение так быстро не проявляется.
– Вы, наверное, очень довольны? – голос моего новообретенного жениха замораживал холодом. – За один день проделать путь из владелицы захудалой кондитерской до невесты наследного лорда.
Я беспечно пожала плечами – пусть думает что хочет.
– Ну да, вы же ведьма, – ядовито цедил Вышинский сквозь зубы. – Вам вообще ни о чем не нужно беспокоиться – все ваши желания выполняются… Признаюсь, я сам виноват, когда предложил вам стать моей содержанкой. Вы мне так отомстили? Захотели стать леди Вышинской?
О, Двуликий! Какое самомнение! Я с трудом подавила вспыхнувшее раздражение. Успокоительное, выпитое несколько часов назад, прекратило свое действие, и, если я не хочу повторения вчерашнего, нужно держать себя в руках.
– Вы считаете, что я живу припеваючи? Все мои желания сбываются? – горько усмехнулась. – Я убрала слово «хочу» из своего лексикона десять лет назад! Я не могу ничего ни захотеть, ни пожелать, не зная, чем это закончится. Однажды я пожелала вечером «хороших снов» Яне, и знаете, что произошло? – не дожидаясь ответа от сидящего напротив мужчины на свой риторический вопрос, я произнесла: – Утром встретила Яну с опухшим лицом и красными глазами. Ей приснились родители, которые умерли от оспы, когда ей было всего десять, и Яна проплакала остаток ночи, – я отвернулась от Вышинского, переведя взгляд на окно за его спиной, немного помолчала и закончила насмешливо: – Я боюсь сказать лишнее слово, неосознанно чего-то захотеть, контролирую себя с утра до вечера, а вы говорите – живу припеваючи?
– Не так уж хорошо контролируете, – буркнул Вышинский, я чуть было не вспыхнула от накатившей обиды. – Извините, – добавил через мгновенье. Я лишь раздраженно дернула плечом, продолжая разглядывать верхушки деревьев на фоне голубого неба, стараясь сдержать слезы.
