– Он был простым мальчиком, сыном конюха и придворной швеи, – продолжил Игнат прерванный другом разговор. – Учили его драться серебряные воины, которые состояли при короле. Не при том, что правит сейчас, а при жизни его батюшки. Он был неплохим правителем. Жалко, что под конец совсем из ума стал выходить, – Игнат долго смотрел на костер, потом заговорил снова. – Я тоже его учил, занятым он был мальчишкой. Пока все бегали и воровали на площадях и рынках, он пропадал в казармах и на учебных полях, учась и отрабатывая удары, как самый настоящий из благородных рыцарей. Он многим нравился, и это покровительство даровало ему титул и преданность серебряным рыцарям. Он прослужил отличную службу, ни разу не запятнал свою честь, которой уже давно нет у наших дворян. Воины его ценили и слушались, поэтому он дослужился до капитана. Но война и рыцарские походы – это одно, а столица и королевский замок – совсем другое. Наследник его невзлюбил, хотел забрать титул и лишить звания рыцаря. Поговаривают, что чем-то наш Димитрий не угодил величайшей особе, – на этих словах Петро слабо ударил друга локтем, мол, молчи. – Да об этом все знают, чего молчать-то? – ответил на действие друга Игнат. – Если я не расскажу, то кто-то из наших вояк, да ещё и прибрешут. – В общем, собрал он как-то бал. Хотел, видимо, Димитрия при всех унизить. Да только нашему капитану палец в рот не клади. Выразил он на приёме отсутствие своего уважения, и к наследнику, и к благородным аристократам. С бала ушел и потерял звание командира. Что на бумажке написано, в военных походах не действует, поэтому здесь он для всех командир, – воин опять надолго замолчал.
Поглядывая на палатку Димитрия, я ела пересоленную походную кашу. Невольно волнение за мужчину передалось и мне. Мои рыцари вскоре поели и ушли к себе спать. Мне же спать не хотелось, поэтому я решила прогуляться по лагерю. Посидела у нескольких костров, слушая рыцарские байки. Все поднялись, когда услышали ржание лошади из леса. Кто-то рядом сказал: «Командир вернулся». Все вздохнули с облегчением. Он спешился и быстрым шагом пошел в палатку. Я тоже поднялась от дальнего костра и решительно пошла в палатку к Димитрию. Будто что-то в груди требовало увидеть его сейчас.
Я вошла бесшумно, мужчина переодевался. Мы не говорили с ним с того времени в лесу. Он, если было время, спрашивал, как у меня дела, и кивал, когда я отвечала, что все хорошо.
Красивое тело воина было покрыто шрамами.
– Что ты хотела? – спроси он, и я сначала даже не поняла, к кому он обращается. Значит, заметил.
– Как ты? – искренне поинтересовалась я.
– Бывало и хуже, – он повернулся ко мне, посмотрел недолго. Потом сделал пару шагов и обнял меня, прижав к широкой груди. – Просто постой так со мной, ничего не говори, – я тоже обхватила его руками и прижалась сильнее. Возможно, нам обоим это было нужно. Постояв так немного, он отпустил меня и глухо произнес: – Иди, сейчас мне нужно побыть одному, – я не возражала и тихонько вышла на улицу, сердце колотилось, как бешеное, а в груди было приятно тепло.
***
Понемногу, но всё вокруг стало изменяться. Мы отправили раненых и убитых ушедшим караваном, проводив их самым роскошным пиром, который я видела когда-либо. Меня же, после случая с Аурикой, стали замечать. Подходили и спрашивали, как я, шутили про мою ложную немоту. Помогали, если видели, что я не могу с чем-то справиться. Из обычного подростка я превратилась в девушку, которая помогла справиться с ведьмой. Я все чаще замечала, что Димитрий стал пристально наблюдать за мной, где бы я ни находилась. Стал больше говорить со мной и даже как-то научил меня, как правильно держать нож.
Но было и еще кое-что. Мне надо было уезжать. Димитрий не разрешил мне остаться надолго, тем более, после случая с шаманкой, ситуация обострилась, а король так и не дал подмогу. Вскоре должен был прибыть караван, который направлялся в Миритан, столицу эльфов, на коронацию наследного принца. От этой новости в груди начинало щемить, я не хотела сейчас покидать своих друзей и Димитрия.
Ночью мне не снились кошмары. Я смотрела в потолок палатки и не могла уснуть, слишком много думая и уходя в себя. Когда было особо трудно без сна, я выходила к костру, которых было так много в лагере. Там сидели воины и в основном молчали.
В одну из ночей рядом со мной присел Димитрий. Недолго он сидел молча, потом сказал:
– Если ты и уедешь, то со знанием, как защитить себя. Пошли, я хочу кое-что тебе показать, – я не возражала, встала и пошла за ним на поле. – Ты худая, значит, тебя спасет только ловкость. Всегда следи за врагом, а лучше прячься и беги. Оружием владеешь? Ну, конечно, нет. Завтра сходи к оружейнику, пусть даст тебе кинжал под твою руку. Носи его всегда с собой и бей только тогда, когда враг приблизился к тебе. У тебя будет один удар. Чтобы убить, надо ударить сюда, – он показал на шею с правой стороны, немного выше ключицы, а потом обратную сторону бедра. – Там проходят главные кровеносные артерии, один удар, и твой противник умрет.
